Книга Свадьба в Чертолесье, страница 128 – Полина Луговцова

Повернувшись к присутствующим, он объявил тихим, вымученным голосом:

— Обряд завершен! Утром мы узнаем, очистилась ли она от скверны, и, если будет так, предадим ее тело огню. А теперь ступайте по домам, и пусть каждый из вас помолится за нее, попросит богов о снисхождении.

Люди потянулись к выходу с капища, унося с собой свет. Огни факелов в приподнятых руках плясали над головами, тонувшими во мраке, отчего казалось, что в лес уползает огромная огненная змея.

Клим подобрал нож и чашу с благовониями и молча удалился вслед за остальными, растворившись в темноте леса. Вскоре на капище, кроме Гордея, остался только Велеслав. Он продолжал смотреть на Заряну скорбным взглядом — судя по всему, не замечал, что она жива.

Гордей шагнул к сыну и положил руку ему на плечо.

— Идем домой. Все кончено, — сказал он мягко, и в его голосе прозвучала особая нотка, какая бывает у тех, кто просит прощения.

* * *

Ночь выдалась сырая и душная. Сквозь щели в ставнях тянуло болотом, и Гордею казалось, что этот запах уже вытеснил весь воздух из его опочивальни.

Вернувшись с капища в свои покои, он никак не мог заснуть и лежал, глядя в темный потолок. На уши ему давила тишина, непривычно глубокая, какая бывает на дне пропасти, где нет никакой жизни. Он прислушивался, надеясь уловить привычный звук, чтобы убедиться, что находится дома, в родной Неведани, а не в загробном царстве, но уже очень долго не раздавалось даже малейшего шороха, и в груди у него колючим комом нарастало беспокойство.

Незаметно для себя он провалился в сон, полный теней и голосов, которые звали его по имени и смеялись над ним. Голоса множились, становились все громче, и внезапно среди них прорезался пронзительный крик. Гордей вскочил, чувствуя, как сердце заколотилось в груди, и с удивлением обнаружил, что голоса, приснившиеся ему, не оборвались вместе с пробуждением. Шум доносился снаружи и шел отовсюду. Деревня, еще час назад тихая, будто вымершая, теперь была охвачена суетой.

Выбравшись из постели, Гордей прошаркал к окну, раздвинул плотные занавеси и обомлел: по всей деревне в домах зажигались огни, хлопали двери, а по улицам метались люди с перекошенными от ужаса лицами.

«Что же их так напугало? Что за переполох?» — недоумевал он, всматриваясь в чернильную темноту между избами.

И вдруг он увидел.

Вдоль стены дома, мимо окна, где тускло мигал одинокий огонек, проплыла рогатая тень. За ней — еще одна, и еще.

Гордея прошиб холодный пот.

— Не может быть! — Он сжал кулаки и скрипнул зубами. — Как они посмели?!

Отпрянув от окна, он торопливо зашаркал к выходу из опочивальни и, распахнув дверь, заорал в темноту:

— Петька!

Внизу, под лестницей, скрипнула дверца каморки, и сонный мужской голос услужливо отозвался:

— Тута я, Гордеюшка! Чего желаете?

— Старшего дозорного ко мне! Срочно!

Через пару минут на пороге опочивальни возник запыхавшийся ошалелый Лука. Позади него маячили еще двое стражников.

— Черти в деревне! — выпалил Гордей, едва сдерживаясь, чтобы не разразиться бранью. — Как вы допустили такое?!

— Дык… — Лука растерянно заморгал, разводя руками. — Вы же сами сказывали, что деревня под божьей защитой и они сюда не сунутся.

— «На бога надейся, а сам не плошай» — слыхал такое?! — с жаром крикнул Гордей, кидаясь на Луку и хватая его за грудки. — Немедля перебейте их! Всех до единого! И разузнайте, что они тут натворили!