Книга Свадьба в Чертолесье, страница 124 – Полина Луговцова

«Разоблачение» Гордей взял на себя. Он как бы невзначай заглянул к сыну в гости и заставил его открыть тот самый сундук, сославшись на то, что амулет «видит» там что-то ужасное.

Велеслав извлек оттуда «улику», завернутую в ночную рубашку Веданы, покрытую бурыми пятнами, и его лицо окаменело, а когда ступор прошел, он отрекся от жены и сам потребовал провести над ней обряд очищения от нечистой силы.

Ведана, само собой, кричала до посинения, пытаясь доказать, что ни в чем не виновата и знать не знает, как в ее сундуке оказался мертвый ребенок, но благодаря стараниям Гордея она давно прослыла ведьмой на всю деревню, поэтому никто ей не поверил, даже Велеслав.

Однако Ведана каким-то образом догадалась, или же колдовское чутье ей подсказало, что подлог с младенцем — дело рук Гордея, и, умирая на алатырном камне, она плюнула ему в лицо, а потом пригрозила:

— Будь ты проклят, Гордей! Это ведь ты все подстроил! И мать мою оклеветал, и меня! Но запомни: если погубишь мою дочку, Зарянку, в тот же день тебя настигнет возмездие! В страшных муках сдохнешь, душегуб! И знай: предсмертное проклятие большую силу имеет!

В следующий миг Ведана захрипела, захлебываясь собственной кровью, — Гордей перерезал ей горло, спеша прервать лившийся из нее поток угроз, хотя и понимал, что опоздал: проклятие прозвучало и не утратит силы после смерти того, кто его произнес.

Через полгода после этого Велеслав стал совсем седым, а через год привел себе невесту из другой деревни. Заряна была тогда слишком мала, чтобы понимать, что происходит, и до сих пор не знала о том, что выросла с мачехой. Никто ей об этом так и не рассказал — то ли от жалости к ней, то ли, наоборот, от равнодушия, а может, просто не хотели вспоминать о Ведане, как и о многих других, чей пепел усеивал землю на капище. Да и Гордей старался сделать так, чтобы не вспоминали: издавал указы, запрещавшие говорить о жертвах обряда и обо всем, что с ними связано. Кроме того, зачитывая очередной указ перед жителями в Доме собраний, он пускал в ход свой колдовской дар, с помощью которого мог внушить людям то, что считал нужным. Раньше способность внушать работала не всегда, и порой Гордею казалось, что скоро дар совсем исчезнет, но потом у него появился амулет, и все стало налаживаться — не только способности, но и здоровье. Правда, в его груди, прямо под амулетом, угнездился страх: вдруг однажды придется за все поплатиться? И едва ли не в каждом звуке ему чудилось проклятие Веданы: то в завывании ветра, то в скрипе половиц под ногами, а порой даже в птичьем щебете слышался ее голос, кричащий: «Будь ты проклят, Гордей! В страшных муках сдохнешь, душегуб!»

Гордей тешил себя надеждой на то, что магическая сила, вложенная Веданой в проклятие, была направлена не столько против него, сколько для защиты дочери, и пока Заряна жива, с ним ничего дурного не случится.

Так оно и было до сих пор. Он даже проникся к Заряне родственными чувствами: как-никак, своя кровь.

И вот теперь он принял решение избавиться от нее.

Передумать было еще не поздно, и Гордей весь день просидел взаперти, терзаясь противоречиями в попытке понять, чего он боится больше — проклятия Веданы или собственной внучки, которая стала слишком своевольной и дважды за последний день нарушила его планы.