Книга Кровавая руна, страница 4 – Виктория Шорикова

Самое неприятное, что против алаяны не существовало никакого специфического лечения. И больных просто пичкали успокоительными и снотворными препаратами и принудительно кормили. Так как сами они не считали нужным ни есть, ни пить, ни соблюдать минимальные гигиенические процедуры.

После выписки из больницы, когда Айрин внезапно стало легче и она ровным счетом ничего не помнила о своей болезни, с удивлением обнаружив себя связанной в незнакомом месте, Алекс дал себе клятву, что больше никогда не отвезет ее в эту жуткую клинику. Он будет заботиться о ней дома самостоятельно.

С этого момента и начались семь лет кошмара. Ремиссии – периоды выздоровления, когда Айрин становилась абсолютно адекватной, – делались все короче, зато обострения удлинялись.

У Алекса оказался врожденный иммунитет к алаяне, и он мог спокойно заботиться о своей жене, вот только делать это становилось все труднее и труднее. Во время приступов Айрин делалась абсолютно невменяемой и была способна причинить вред самой себе и окружающим. А Кейн не мог круглые сутки находиться рядом с ней, так как должен был появляться на работе.

Он вынужден был нанять сиделку-медсестру, практиковавшую уход за такими больными, которая беспрестанно находилась у них дома, следя за Айрин и стараясь, чтобы ее подопечная сохраняла более-менее человеческий вид. То есть была накормлена, одета и получала нужные лекарства. Но на пике болезни иногда даже этого присмотра оказывалось недостаточно, и Айрин чуть не умудрилась однажды поджечь дом и выпрыгнуть в окно. К счастью, Алекс всегда оказывался рядом.

В этот раз судьба не была так благосклонна к ним. Медсестра отлучилась в магазин, предварительно дав своей подопечной снотворное. А неожиданный приступ оказался сильнее действия лекарств, и произошло то, что произошло. Что и говорить, за семь лет такой жизни, больше напоминавшей ад, Александр сам был близок к тому, чтобы сойти с ума.

— Мне очень неприятно начинать этот разговор, но от него никуда не деться, – продолжил мистер Рэйвз, заметно мрачнея.

Он встал из-за стола и достал из сейфа, находившегося у него за спиной, герметичный пакет. Такие обычно использовались для того, чтобы хранить в них вещественные доказательства и улики. Сейчас внутри пакета помещалась бутылка серебряного цвета с яркой этикеткой. И Алекс, и его начальник были в курсе ее содержимого.

— Твое? – строго поинтересовался мистер Рэйвз, брезгливо пододвигая пакет к середине стола.

— Мое, – сухо кивнул Кейн.

Глупо было отрицать очевидное, учитывая, что эту вещь накануне нашли в его собственном кабинете, куда посторонним людям с улицы было попасть совсем непросто, учитывая стоявшую на двери магическую завесу.

— Мне не нужно звать сюда экспертов, чтобы и так сказать, что это серебряный эль. Дорогущее и жутко популярное спиртное, которым торгуют Проводники. Как я понимаю, ты употреблял его прямо на рабочем месте?

Серебряный эль был алкогольным напитком, но при этом имел тонизирующий эффект, наподобие очень крепкого кофе. Употребляя его, человек поначалу испытывал сумасшедший прилив сил и магической энергии. На фоне приема серебряного эля даже самый слабый маг мог какое-то время использовать очень мощные заклятия. А вот потом начиналось тяжелое похмелье.