Онлайн книга «Психотомия»
|
Пока ждали анализы, он лежал на кожаном диване, изредка прикладывая ладонь ко лбу – казалось, что холод ладони немного унимал пульсирующую тяжесть в голове. Носков что-то набирал на компьютере, молча поглядывая на коллегу, который боролся с тем, чтобы не отключиться. Веки постоянно закрывались. Тревожные мысли расплывались, и, чтобы встряхнуться и не провалиться в забытьё, Марцыпанов то и дело отпускал какие-то пространные реплики – то о своей больнице, то о просмотренном каком-то бестолковом сериале, то о студенческой юности. Через час результаты были готовы. Носков, приняв их из рук медсестры, сдвинул очки на переносицу и озадаченно прищурился, изучая распечатку. — Ерофей Андреевич, а ты давно обследовался? — Давно, – вздохнул тот, перевернувшись на бок и растирая пульсирующие виски. Носков начал перечислять показатели, делая задумчивые паузы и перебирая распечатки по кругу. Картина была весьма «жуткой», как прямо выразился руководитель частной клиники. Помимо аномального общего анализа крови с гемоглобином на уровне 75, высоким лейкоцитозом и трижды завышенной скоростью оседания эритроцитов, у Марцыпанова оказался превышен уровень глюкозы до двенадцати единиц при инсулине в целых девяносто пять. Мочевая кислота взлетела в три раза выше нормы, биохимия печени с патологическими уровнями ферментов указывала если не на цирроз, то на какое-то прямо генерализованное токсическое поражение. Носкова также насторожил уровень С-реактивного белка: — Он у тебя на уровне двадцать пять, буквально как у беременной, – констатировал он, добавив, что при этом в анализах обнаружился «запредельный» эстрадиол и практически «околонулевой» витамин Д. — Я парацетамол выпил перед тем, как к тебе приехать, – предположил Марцыпанов, тяжело качнув головой, обхватив её обеими руками. — Да, парацетамол довольно токсичный для печени, – согласился Носков. – Но я не припомню, чтобы после разового приема такие анализы были. Ты точно не бухал? Ничего жирного не ел? — Да нет же! – раздражённо прошипел Марцыпанов, попытавшись встать. Но в глазах заплясали мушки, а в затылке неприятно заломило с ещё большей силой. — А сколько тебе лет, напомни? – неожиданно спросил Носков, внимательно глядя на него поверх очков. — Сорок девять! — В общем, слушай, я бы тебе советовал лечь к нам обследоваться. Давай два денька полежишь. Потому что, судя по анализам, картина аховая – у тебя поражено абсолютно всё, хрен знает по какой причине. – Носков развёл руками. – И вообще… исходя из твоего «чистенького» анамнеза, я бы сильно насторожился, чтобы не пропустить, не дай бог, – поднял палец хозяин кабинета, – злокачественное… Выделим палату отдельную, чтоб никто не мешал восстанавливаться. Отдохни, а завтра покрутим тебя на УЗИ, сделаем ЭхоКГ, КТ, МРТ. А больница без тебя не развалится. Я просто не могу тебя отпустить… Марцыпанов даже не успел понять, как оказался в палате, которая оказалась под стать важному пациенту. Тут была широкая плазма, шторы кофейного цвета, матовый мрамор пола с подогревом, сенсорная панель вызова персонала с мягкой голубой подсветкой и просторная кровать с шёлковым бельём. Медсестра завела его в палату под руку, а он покорно шагал, глядя в пол и погружаясь в вязкие, безрадостные раздумья, с трудом переводя дыхание. |