Книга Дракон вредный, подвид мстительный. Книга 1, страница 105 – Анна Гаврилова, Яся Недотрога

— Да нет же! – продолжила настаивать я.

Говорила и ощущала себя полнейшей дурой, ведь отсылка к директору была слишком очевидной. Вот как можно, Августа? Ты никогда не была излишне сдержанной, но открыто поднять такую тему – абсолютный перебор.

В итоге, невзирая на все мои протесты, разговор опять свернул к любителю светить телом под чужими балконами…

— О да, я слышала о его похождениях, – кивнула Пенелопа.

— У него скверная репутация, – нехотя признала Валетта.

— А помните? Два года назад такие скандалы печатали в светской хронике! – включилась продажная Флавия, которую не спрашивали.

Миоль в кои-то веки промолчала, а Дорина неожиданно сказала:

— Вообще, я слышала от отца, что лорд Эрвин не так уж плох.

Эта фраза была как увесистый булыжник, упавший в воду. Просто бульк, и всё тихо, а по воде угрожающих размеров круги.

Отец Дорины, кроме прочего, занимал высокий пост при дворе и отличался ну очень строгим нравом. Я вообще не понимала, как он отпустил дочку в Высшую Военную школу. Может, как и мои, надеялся, что Дорина отсюда сбежит?

— Отец говорит, что Эрвин больше кичится, – продолжила наша лидерша. – И что половина тех скандальных статей, кстати, – она повернулась к Флавии, – выдумка от первых до последних строк.

— Мм-м… – протянула Валетта задумчиво.

Тут и Миоль ожила:

— Мой четырёхъюродный дядя служит младшим советником его величества Сарроса, и он говорил, что Эрвин бесит всё семейство, но лорд действительно неплох. Таскается не чаще других, а может и реже, просто громко. Мол, в Эрвине до сих пор играет юношеский максимализм. Ему нравится кураж.

Я выслушала и всё-таки закатила глаза: ну правильно, давайте оправдывать этого распутного сластолюбца!

— А ещё он очень честный, – добавила Дорина с железной убеждённостью.

Ага. Скажите это той, кого лорд на собеседовании оболгал!

— Но он большой противник браков, – кивнула Миоль. – Как-то заявил его величеству, что брак – пережиток прошлого, рабский ошейник для обоих, и что он сам попадать в эти путы не намерен. Даже милорда Рагара… – Миоль понизила голос и подалась вперёд: – …однажды подкаблучником назвал.

Все ахнули. Просто Рагар – принц, один из сильнейших драконов континента, и спорят с ним только самоубийцы.

— А Рагар? – озвучила общее любопытство Валетта.

— Посмеялся, – Миоль отодвинулась и приняла расслабленный вид.

И всё хорошо, даже замечательно, только вопиющих наклонностей нового директора это всё не отменяло! А из того, что здесь прозвучало, я сделала вывод:

— То есть вы не осуждаете мужское распутство?

Девчонки дружно вскинулись, посмотрели недобро.

— Конечно осуждаем, Августа! – ответила Валетта. – Но лорд Эрвин не такой.

Я подавилась воздухом, а Дорина…

— То есть может и такой, но давай не будем драматизировать? Предлагаю не сплетни слушать, а судить по поступкам. По его делам!

Сразу вспомнились «его дела» в мой адрес за последнее время – рычания, шипения, наряды вне очереди, и прочие попытки довести до белого каления. Про спасение от кшэрра я тоже не забыла, но…

— К тому же людям свойственно взрослеть и меняться, – добавила Дорина.

— Он не человек, а воплощённый дракон, – буркнула я.

Девушка закатила глаза:

— Дракон. Но и человек тоже. Не придирайся к словам, Августа! Я говорю о том, что все мы меняемся. Возможно лет через пять Эрвин посмотрит на себя сегодняшнего и ужаснётся, и сам не будет понимать зачем лез в скандалы.