Книга Хозяйка разрушенного поместья, страница 81 – Майя Саммер

Слезы текли по щекам, я не вытирала их. Я сидела на коленях и смотрела на Лину, на её бледное лицо, на тёмные круги под глазами. И молилась.

Уши заложило. Что-то щёлкнуло внутри. Мир поплыл перед глазами.

Сначала я подумала, что у меня самой жар. В глазах защипало, очертания предметов стали размытыми, нечёткими. Воздух вокруг заколебался, как над раскалённой дорогой. Я как в тумане провела рукой по лицу — кожа была нормальной, холодной.

Но внутри... внутри горело.

Внутрь хлынул огонь. Он заполнял грудь, живот, руки, ноги. Мне стало трудно дышать, каждый вдох давался с болью, будто лёгкие наполнились раскалённым песком.

Я хотела закричать, позвать на помощь, но не могла разжать губ. Тело перестало слушаться. Я сидела на коленях у кровати дочери и чувствовала, как сгораю заживо.

И вдруг Лина открыла глаза.

Они были ясными, осмысленными. Она посмотрела на меня и слабо улыбнулась.

— Мама, — прошептала дочь и сжала мою руку своей маленькой горячей ладошкой.

В тот же миг пришло понимание. Чистое, ясное, как горный ручей.

Я делаю всё правильно. Моя сила — не моя. Я — сосуд, и сейчас этот сосуд наполняется. Я не знаю, как управлять этой силой. Но я знаю, зачем она нужна.

Чтобы спасти мою дочь.

Я закрыла глаза и позволила огню течь. Пусть горит, пусть жжёт, пусть уничтожает меня изнутри. Только бы Лина выжила.

А потом дверь распахнулась.

Я услышала тяжёлые шаги, топот сапог, чужое дыхание. Потом голос — хриплый, сорванный, полный ужаса.

— Фрея! Прекрати! Немедленно прекрати!

Я попыталась открыть глаза, повернуть голову, но тело не слушалось. Я видела только размытый силуэт, который бросился ко мне, схватил за плечи.

— Ты убьёшь себя! — закричал Рагнар. — Прекрати, слышишь?!

Я хотела сказать, что не могу. Что не умею. Что это не я — это оно само. Но слова застряли в горле.

Последнее, что я помнила, — его руки, подхватившие меня, когда я начала падать. И его крик, который становился всё тише и тише, погружаясь в густую, чёрную темноту.

Я плыла в темноте.

Не было ни боли, ни страха, ни мыслей. Только пустота — густая, тёплая, убаюкивающая. Я словно лежала на дне глубокого омута, и надо мной смыкалась чёрная вода. Хорошо. Спокойно. Не хочется возвращаться.

Но что-то тянуло меня наверх.

Сначала — голоса. Глухие, неразборчивые, они доносились издалека, пробивались сквозь толщу забытья, как солнечные лучи сквозь туман. Я не понимала слов, только слышала интонации. Женский шёпот. Осторожный, боязливый.

Потом — свет. Слабый, красноватый, он просачивался сквозь закрытые веки, заставлял морщиться, прятаться обратно в спасительную тьму. Но голоса становились громче. Я начала различать слова.

— ...глупость, настоящая глупость, — шептал один голос, молодой, с дрожью. — Его Светлость совсем не думает о последствиях.

— А ты за него думай, — отвечал второй, постарше, с усталой усмешкой. — Великий князь сам себе голова.

— Но невеста! — первый голос стал почти визгливым. — Что теперь будет? Она племянница самого короля! А он умчался неизвестно куда, бросив её...

Я попыталась открыть глаза, но веки не слушались. Тяжёлые, как каменные плиты. Голова раскалывалась, тело ломило так, будто меня переехала машина.

— А эта... — голос молодой служанки стал ещё тише, почти не слышным. — Как думаешь, она его опоила? Говорят, Его Светлость из-за неё всё бросил. И невесту, и дела...