Книга Хозяйка разрушенного поместья, страница 62 – Майя Саммер

— Не сейчас, — прошептала я. — Только не сейчас.

Я нашла старую разлапистую ель. Нижние ветки её свисали почти до земли, образуя что-то вроде шалаша. Я вскарабкалась на ствол, подтянулась на руках, закинула ногу. Лина завозилась — ей было больно, страшно, неудобно.

— Прости, родная, — шептала я, карабкаясь выше. — Прости, маленькая.

Кот лез следом, цепляясь когтями за кору. Он обогнал меня и устроился на толстой ветке, глядя сверху.

Я забралась повыше, нашла развилку, где можно было сидеть, не боясь упасть. Привязала себя и Лину к стволу верёвкой, которую предусмотрительно захватила из дома. Сделала несколько узлов, дёрнула — держит.

Лина плакала уже тихо, навзрыд. Я гладила её по голове, качала, шептала ласковые слова, хотя сама едва держалась.

— Всё будет хорошо, — повторяла я. — Мама с тобой. Мама никому тебя не отдаст.

Кот забрался ко мне на колени, свернулся клубком, замурлыкал. Его тепло разливалось по телу, успокаивало, усыпляло.

Я боролась со сном. Понимала, что нельзя засыпать — упаду, разобьюсь, погублю и себя, и дочь. Но глаза слипались, веки тяжелели, тело требовало отдыха.

Прикусила губу до крови, дёрнула себя за волосы. Боль вернула сознание на минуту. Потом снова накатила слабость.

— Не спать, — шептала я. — Не спать, Ефросинья. Ты сильная. Ты справишься.

Но я не справилась.

Усталость взяла своё. Я отключилась прямо на дереве, привалившись к шершавому стволу, прижимая к груди дочь и чувствуя, как кот урчит где-то под боком.

Мне снилась прошлая жизнь. Моя квартира в хрущёвке, запах жареного лука из соседской кухни, телевизор, который шипел по ночам. Снились звонки на телефоне доверия — чужие голоса, чужие боли, чужие судьбы.

А потом сквозь сон я услышала голоса. Незнакомые, мужские. Они говорили тихо, но отчётливо.

— След сюда ведёт, — сказал один. — Вон, ветки сломаны.

— И костёр не разводили, — ответил другой. — Умная баба.

Я открыла глаза.

Было утро. Серое, холодное, туманное. Лина спала у меня на груди, пригревшись. Кот сидел на ветке надо мной и смотрел вниз, насторожив уши.

Я осторожно, стараясь не шуметь, выглянула из-за ствола.

Внизу, под деревом, стояли двое. В тёмных плащах, с мечами на поясах. Один держал поводок огромной чёрной собаки, которая жадно обнюхивала землю и тянула вперёд, прямо к моему дереву.

— Здесь, — сказал человек с собакой. — Она где-то рядом.

Я замерла, прижимая ладонь ко рту, чтобы не закричать. Вольдемар послал за мной охотников. И у них была собака. Ищейка, которая взяла мой след.

Они найдут меня. Обязательно найдут. И тогда...

Я посмотрела на Лину, на её безмятежное лицо, на пушистые ресницы. Она спала и улыбалась во сне. Она верила, что мама всё сделает правильно. Что мама защитит.

А я не знала, как.

Собака залаяла, рванулась вперёд.

Охотники прошли мимо.

Я сидела на ветке, прижимая ладонь ко рту, и смотрела, как они бредут через лес, раздвигая кусты. Собака тянула вперёд, обнюхивала землю, но потом сбилась с толку, закружила на месте, заскулила.

— Потеряла след, — сказал один из мужчин. — Вода сбивает. Она через ручей перешла.

— Ищем дальше, — ответил второй и свистнул собаке.

Они возвращались. Я слышала, как хрустят ветки под их сапогами, как перекликаются голоса, как собака то лает, то умолкает.