Книга Сезон урожая, страница 80 – Бринн Уивер

— Мило, что ты думаешь, будто сможешь убежать. – Он наклоняется ближе, пока его губы не прокладывают дорожку вверх по моей шее. Не поцелуй, а долгая, медленная ласка, посылающая дрожь по позвоночнику. – Может, однажды я позволю тебе бежать, – шепчет он мне на ухо, – просто чтобы потом догнать.

Его рука покидает мое запястье, кончики пальцев легко касаются бедра, скользят по тазу, пробираясь под футболку. Прикосновение легкое, словно перышко, щекочет пояс шорт, поднимается по животу и очерчивает нижнюю часть лифчика. Он оттягивает чашечку вниз и обводит сосок, вызывая взрыв желания, пульсирующий глубоко внутри.

— Не понимаю, почему ты все еще в одежде, если так отчаянно хочешь, чтобы тебя трахнули, – говорит Нолан, и его пальцы проходят по титановой штанге, пронзающей затвердевший бугорок.

— Тогда, может, стоит снять ее с меня. Или это ниже твоего достоинства теперь, когда ты убил человека, который, возможно, такой участи не заслуживал?

В наказание за колкость он кусает бьющуюся жилку на шее.

— Мне нравятся твои короткие волосы. Так проще, – шепчет Нолан, успокаивая укус поцелуем. – Буду трахать тебя, пока единственным, что ты сможешь произнести, не станет мое имя.

Быстрым движением он стягивает мою футболку через голову. Еще один вздох, и лифчик падает на пол. Я скидываю обувь как раз перед тем, как Нолан поднимает меня со стойки и опускает ровно настолько, чтобы стянуть шорты и трусики, а затем водружает обратно. Моя задница оказывается на краю деревянной полки, а ноги широко раздвинуты. Доказательства желания видны на каждом сантиметре моего тела: блестящая кожа, затвердевшие соски, мурашки, поднимающиеся по рукам, пульс, бьющийся на шее. Я не могла бы скрыть свою отчаянную потребность в Нолане, даже если бы захотела.

Нолан заводит руки за голову, стягивает футболку и бросает ее в тень. Он ослабляет ремень. Расстегивает штаны. Стягивает джинсы и боксеры. Плюет себе на руку и трогает член долгими, медленными движениями.

— Ты меня боишься?

Боюсь ли? Не уверена, что на этот вопрос так легко ответить. Я боялась, когда он только приехал на Гиблый Мыс. Однако есть что-то в опасности, таящейся в нем, что взывает к тьме, похороненной в моей душе. Страх и желание всегда переплетались, когда дело касалось Нолана. И не физической боли я боюсь. Он точно знает, как дать мне то, чего я жажду, и где эти пределы.

Дело в том, что он мог бы разбить мою душу на мелкие кусочки, которые липкая смола насилия и мести никогда не смогла бы склеить обратно. Вот что пугает меня в Нолане Роудсе.

— Может, и боюсь… только это по-настоящему значимо, – наконец признаюсь я.

— Тебе нравится страх, правда? Еще немного боли. – Он приставляет головку члена к моему входу и играет с одним из пирсингов в соске, оттягивая ровно настолько, чтобы вызвать усиленный прилив нежности, когда наконец входит. – Готов поклясться, ты сжимаешь меня сильнее, когда боишься и когда я делаю тебе больно.

— А я готова поклясться, что твой член становится тверже, когда ты так себя ведешь, – говорю я вслед за стоном. Кривая улыбка Нолана темнеет, становясь злой. Его пальцы впиваются в бедра и раздвигают их шире под мой отчаянный крик.

— Черт! – шипит он. – Смотри вниз.

Я делаю, как он просит. Его член еще и наполовину не погружен в меня. Через секунду он выходит полностью, гладкая розовая кожа словно покрыта возбуждением. Завороженно наблюдаю, как Нолан входит снова и, не торопясь, проникает глубже.