Книга Сезон урожая, страница 7 – Бринн Уивер

— Ну ничего себе! – говорит он на выдохе, усмехаясь. Повисает молчание. С каждым ударом сердца взгляд Нолана тяжелеет. – Значит, если ты готова рисковать жизнью ради обещания, то останешься в этом городе, даже если я скажу тебе, что надо уехать. Правильно понимаю?

Я примирительно пожимаю плечами, и Нолан с силой прикладывает ладони к глазам, тяжело вздыхая. Часть меня хочет взбунтоваться против того, что он предлагает мне нарушить слово, данное Артуру. В мире осталось не так много людей, готовых исполнять свои обещания, даже если цена высока. Однако я из их числа.

— Знаю о рисках, Нолан. Йетс может в любой момент вытащить голову из задницы и понять, что следы Сэма, Винни и даже этого парня ведут прямо к нам. – Я снова указываю на тело у моих ног. – Все же не могу бросить Артура. А ты… ты можешь уехать, когда захочешь.

— Правда так думаешь?

— Ты же не местный. Турист.

Мимолетная вспышка боли проскальзывает в его чертах. Слова ранили глубже, чем хотелось. Он берет себя в руки, но все еще выглядит расстроенным.

— Ты правда не понимаешь, да? – спрашивает он. – Никуда я, блин, не собираюсь, Отэм…

— Харпер. – Щеки у меня вспыхивают. Кожа горит. Новая волна слез застилает глаза.

— Если ты останешься здесь, тебе придется смотреть прошлому в лицо, – говорит Нолан, сжимая мои плечи. Он наклоняется, чтобы встретиться со мной взглядом, будто надеясь, что, если мы будем на одном уровне, он сможет заставить меня увидеть мир его глазами. – Сюда едут новые «Следопыты». Смерть Сэма и Винни привлечет их на Гиблый Мыс, и лишь вопрос времени, когда они узнают, кто ты такая. Если шериф Йетс не раскусит тебя раньше.

— Поэтому ты так злишься?

— Я злюсь, потому что ты не хочешь, чтобы я тебя защищал!

— А кто сказал, что мне нужна твоя защита?

— Я сказал. Сказал в парке, после театра. И говорил серьезно!

Впервые меня по-настоящему накрывает осознание: Нолан тоже дал обещание. И, возможно, он такой же, как я, – сделает все, чтобы сдержать слово. Подумать не могла, что он будет столь же ревностно отстаивать клятвы. Боль в его глазах, страдание и решимость – мне они знакомы. Такое выражение я видела в зеркале, когда стирала кровь с кожи и оценивала, смогу ли когда-нибудь отмыться от своих грехов. Он ведет себя так же, как я, – готов рисковать жизнью ради данного слова.

Однако, возможно, преуспеть в этом нам не суждено, как бы мы ни старались.

И я убеждаюсь в правдивости своих мыслей, когда вдалеке взвывает сирена.

Звук напугал нас обоих. Нолан с силой сжимает мои плечи, его глаза расширяются, и я уверена, что мои – тоже. Кровь будто сгущается, под кожей растекается лед. За одно мгновение в голове проносится тысяча вопросов. Полиция уже здесь? Надо бежать? Получится спрятаться? Как я вообще объясню, почему у меня под ногами лежит тело? Надо защищать мужчину, что стоит передо мной, или того, кто живет в доме на холме?

— Скорая, – говорит Нолан мгновение спустя, прерывая момент, длившийся целую вечность. Хоть я и осознаю, что это не полицейская сирена, тело все равно дрожит, прилив адреналина не желает утихать. Кажется, Нолану тоже не стало легче, судя по тому, как пульсирует жилка на его шее.

— Все хорошо. Все будет в порядке, – говорю я, неровно выдыхая. – Да?..

Нолан сглатывает. Мы переводим взгляд на расчлененное тело на брезенте. Ворон отрывает полоску оттаявшей плоти от кости. Когда мы снова смотрим друг на друга, ладони Нолана соскальзывают с моих плеч, оставляя после себя лишь холод.