Книга Сезон урожая, страница 131 – Бринн Уивер

Однако есть еще одно, финальное торжество, которое нельзя пропустить. И это событие я действительно хочу разделить с убийцей, сидящим сейчас в моей гостиной. Дело в том, что мне нужно набраться смелости, чтобы спросить его кое о чем, и я не знаю, почему вдруг стало так страшно. После кучи подколов Лукаса за то, что он не пригласил Макс на танцы, я сейчас в той же лодке – боюсь отказа.

О боже. В той же лодке, что и Лукас Ланкастер.

Я делаю глубокий вдох и прочищаю горло.

— Так… эм…

Черт, отличное начало. Очень красноречиво!

Нолан опускает книгу и смотрит на меня, стоящую рядом с обеденным столом; пальцы скручиваются, а желание прикусить нижнюю губу почти непреодолимо. Тогда я сдаюсь. Как только он видит знакомое движение, его брови хмурятся.

Да блин!

— Что-то не так? – спрашивает Нолан.

— Нет, нет. Все… так. Просто… хотела узнать, что ты делаешь сегодня вечером.

Его взгляд обшаривает гостиную, будто ответы на все вопросы прячутся где-то по углам комнаты. Он поднимает книгу в мягкой обложке и помахивает ею.

— Читаю.

— Ха… ага. – Я смотрю на часы, которые будто насмехаются надо мной со стены. Уже шесть. – Логично. Абсолютно.

— Ладно. – Нолан кладет книгу на колени и серьезно смотрит на меня. – Скажи, что, черт возьми, происходит. Ты начинаешь меня беспокоить. Ну больше обычного, а это о многом говорит.

«Господи, пусть он просто забудет», – шепчет пессимистичный голос из тщательно скрываемых глубин подсознания. Нолан, наверное, устал – ему явно хочется просто лежать на диване и читать книжку. Ты даже не знаешь, понравится ли ему. Брось эту чушь».

Однако хочется мне другого.

Еще раз глубоко вдохнув, я наконец выдавливаю:

— Хочешь пойти со мной на танцы? Сегодня…

Слова, кажется, повисают в воздухе, а выражение лица Нолана остается абсолютно бесстрастным. Я переминаюсь с ноги на ногу и, с трудом сглотнув, добавляю:

— В амбаре «Убийственная тусовка». Только для жителей Гиблого Мыса, по большому секрету. Так мы празднуем окончание фестиваля «Вкус ужаса».

Его лицо по-прежнему ничего не выражает.

— Признаю, звучит стремновато даже для Гиблого Мыса, – говорю я. – Обещаю, там никто не умрет. Просто попьем странных коктейлей… потом будут всякие тела, оставшиеся после «Гонок на смерть». А еще отрубленные пальцы… Давай ты просто согласишься, а то долго объяснять.

Все – страннее некуда. Он, наверное, готов свалить из города и прямо сейчас удрать обратно в Теннесси.

Конечно, я драматизирую. А как мне еще себя вести, если он даже не моргает? Господи Иисусе, кажется, Нолан Роудс сломался.

Я собираюсь открыть рот, чтобы хотя бы немного исправить ситуацию, когда Нолан наконец со свистом выдыхает и проводит обеими руками по лицу, запрокинув голову. Ага, точно – сломался.

«Дурацкая идея!»

— Твою мать, Харпер, – говорит Нолан, выпрямляясь; в его глазах загорается искра озорства. – Думал, ты никогда не позовешь.

— Ты что, знал?

— Меня пригласили уже раз шесть.

Скрестив руки, я хмурюсь. В очередной раз сходство меня и Лукаса Ланкастера становится очевидным.

— Кто? Назови имена. Пару сук могу и порезать.

— Знаю, поэтому не скажу.

— Никаких убийств – просто отрежу пальцы садовыми ножницами. Они выживут. Наверное.

— Ага, и ты точно-точно сможешь остановиться. – Нолан делает вид, что заинтересовался книгой, поднимает ее и переворачивает страницу. – Сначала пальцы, а потом вдруг у тебя заведется Коржик, и Морфей будет жевать чьи-то глазные яблоки, болтая об убийствах. Так что не прокатит, Фрикаделька.