Книга К черту на кулички, страница 84 – Анастасия Итрухина

— Так-то я не против, — ещё больше смутился Йердан.

— Ну вот и договорились! — не дала она закончить полудемону свою мысль и пошла прочь, на прощание кинув: — Поскорее закончи все дела и будем ужинать.

Ужин вдвоём. Йердан не мог вспомнить, когда в последний раз слышал эти слова. Возможно, никогда. Он стоял на крыльце здания суда, глядя вслед Астарии, которая уже скрылась за поворотом, и чувствовал, как в груди борются два чувства: паника и что-то тёплое, почти забытое.

Наспех закончив за два часа все встречи с заказчиками и информаторами, он поспешил к ней — единственной, за кого готов был сражаться против всего мира.

Дом встретил его тишиной. Не той холодной тишиной, которая царила здесь до появления Астарии и детей, а тишиной живой, наполненной запахами готовящейся еды и потрескиванием дров в камине. Он снял плащ, повесил его на крючок и на мгновение замер, прислушиваясь.

Из кухни доносилось тихое пение. Астария пела — негромко, себе под нос, явно не подозревая, что её слышат. Йердан не разобрал слов, но мелодия была мягкой, чуть грустной, и от неё почему-то сжалось горло.

Он прошёл в гостиную и остановился в дверях. Астария стояла у плиты, в том самом фартуке, который он когда-то надевал с таким нелепым видом. Её волосы были собраны наверх, открывая шею. На столе уже стояли две тарелки, свечи, бутылка вина.

— Свечи? — спросил он, прежде чем успел подумать.

Она обернулась, и на её лице промелькнула лёгкая краска смущения.

— Нашла в буфете. Подумала, что так будет уютнее. Ты против?

— Нет, — ответил он, и это было правдой. — Просто… неожиданно.

— В хорошем смысле или в плохом? — уточнила она, улыбаясь.

— Пока не решил.

Она рассмеялась — тихо, тепло, и этот смех разлился по комнате, как солнечный свет. Йердан почувствовал, как уголки его губ дрогнули в ответной улыбке. Он не привык улыбаться. Но с ней это получалось само собой.

— Садись, — сказала она, указывая на стол. — Всё почти готово.

Он сел. Она поставила перед ним тарелку с каким-то сложным блюдом, которое пахло невероятно вкусно — травами, мясом, чем-то пряным. Он не знал, что это, но выглядело как работа человека, который умеет готовить. А он-то помнил, как она сама говорила, что максимум её кулинарных талантов — сэндвич с ветчиной.

— Ты сказала, что не умеешь готовить, — заметил он, беря вилку.

— Я и не умела, — ответила она, садясь напротив. — Но у Шилен оказался талант к обучению. Она заставила меня выучить несколько рецептов. Сказала, что баронесса должна уметь хотя бы одно блюдо, которым можно удивить гостя.

— Я не гость, — сказал он тихо.

— Я знаю, — ответила она, и в её глазах было что-то, от чего у него перехватило дыхание. — Ты не гость, Йердан. Ты… это ты.

Они ели молча. Но это молчание не было неловким — оно было тёплым, как камин, и наполненным чем-то, что не нуждалось в словах. Йердан чувствовал, как напряжение последних дней понемногу отпускает его. Он смотрел на Астарию — на то, как она ест, как поправляет свечу, как улыбается своим мыслям — и понимал, что не хочет, чтобы этот вечер заканчивался.

— Знаешь, о чём я думаю? — спросила она, отставляя тарелку.

— О чём?

— О том, что мы никогда не говорили о себе. О твоём прошлом. О том, что ты чувствуешь. Я знаю, что ты полудемон. Знаю, что твой отец — опальный принц. Но я не знаю, каково это — быть тобой.