Книга Ты моё проклятие, страница 25 – Анастасия Итрухина

Я почувствовала, как внутри что-то теплеет. Несмотря на все неприятности, Максим не терял веры. И это вдохновляло.

— Мы действительно восстановим коллекцию, — сказала я, впервые за день улыбнувшись. — Только теперь сделаем её ещё лучше. Добавим сумки, венцы и кокошники вместо ободков и заколок. Красивые, хрустальные и из самоцветов! Как у хозяйки медной горы.

Максим улыбнулся в ответ, и в его глазах зажглась привычная решимость.

— Именно так. А пока… Пока мне нужно разобраться с иском в суд. И поверь, тот, кто стоит за этим, очень пожалеет о своих действиях. А ты, ты пока отдохни дома. Хорошо?

— Хорошо. Только заедем в мастерскую, я платье сниму. Оно же одно из доказательств?

— Ты молодец, Алиса. Не унываешь. — Максим легонько щёлкнул меня по носу.

Мне было трудно оставлять Максима разбираться одного со всеми проблемами, но что я могу? Буду только мешать. Вон ему уже несколько раз позвонили журналисты и следователь. Домой меня Максим отправил на такси. И только когда я зашла в квартиру — поняла, как же я устала. Взгляд упал на высушенные цветы шиповника.

— Ну вот, — я погладила сухие лепестки, — и до вас очередь дошла.

Несмотря на усталость, я принялась за работу. Из кусочка льняной ткани, красной нити и засушенных трав — чабреца, зверобоя и тесты листьев шиповника — я сделала небольшой мешочек-оберег. "От злых духов защитит и болезнь отведёт", — приговаривала я, зашивая последний стежок.

Осмотрев работу, решила отнести его Бабе Маше — хоть какая-то польза от моих умений в этом чужом мире. Подойдя к её двери, я постучала и услышала за дверью сильный кашель. Сердце ёкнуло — кашель был недобрый.

— Входи, детка, — прохрипела Баба Маша, открывая дверь. Лицо её было бледным, губы пересохшими, а глаза лихорадочно блестели.

В квартире пахло болезнью и одиночеством. Старушка еле держалась на ногах.

— Отдыхайте, баба Маша, не двигайтесь, — усадила я её в кресло и принялась за дело. — Сейчас я вам помогу. Что де вы ко мне не зашли? Я бы вам помогла хоть еды горячей принесла. Вы к лекаря ходили?

— Ходила. Шарлатаны одни с дипломами сидят! – обругала старушка местных лекарей, – Прописали лекарст на пол пенсии, а ничего не помогает!

Я выслушала её и сделала выводы о мастерстве местных знахарей. Сначала я сварила крепкий отвар из липы и ромашки, какой когда-то готовила своему деду и прошептала над чашкой старый заговор: "Как солнце красное болезни прогревает, так и хворь из тела выгоняет. Вода силой трав наполнится, а болезнь до конца изгонится".

— Пейте осторожно, баб Маш. Горячий. – аккуратно протянула ей кружку на блюдце.

Пока баба Маша пила отвар мелкими глотками, достала свой мешочек-оберег и протянула ей:

— Носите его всегда с собой. Он злые силы отвадит и здоровье сохранит.

Баба Маша взяла оберег дрожащими руками. В её глазах стояли слёзы.

— Спасибо, доченька, — прошептала она. — Добро твоё ко мне вернётся.

Я оставалась с ней до вечера, пока температура не спала и кашель не стал мягче. Уходя, оставила в чайнике заговоренный отвар и пообещала завтра снова зайти. На душе стало светлее — возможно, моё предназначение в этом мире не только в мести, но и в помощи тем, кто в ней нуждается.

Ночь опустилась на город тяжёлым покрывалом. Я сидела на кухне, погружённая в свои мысли, когда раздался звонок в дверь. На пороге стояла запыхавшаяся Ира.