Книга Ты моё проклятие, страница 106 – Анастасия Итрухина

— Вышень... Отец... – прошептала я, и мой голос прозвучал хрипло в тишине палаты. – Ты, что над всеми богами... Ты, что видишь начала и концы... Внемли мне. Я... я прошу не за себя. Я прошу за невинную душу, что еще даже не родилась. Сохрани мое дитя. Защити его от проклятия, что я сама на него навлекла. Дай ему шанс прожить жизнь, не оглядываясь на мои старые ошибки. Я готова на все. Назови свою цену.

Я произносила заветные слова снова и снова, в надежде, что отец всех богов услышит зовут звоего земного дитя. Но ничего не происходило, а я почувствовала слабость.

Я стояла, затаив дыхание, слушая лишь стук собственного сердца. И вдруг на подоконник с едва слышным стуком опустилась птица. Не воробей и не голубь, а большая, темная, с глазами, в которых, казалось, отражались все звезды, погасшие задолго до нашего рождения. Она уставилась на меня неподвижным, пронзительным взглядом. Это была птица Говорун.

Из ее клюва не донеслось щебетания. Вместо этого в моем сознании, холодно и четко, прозвучал голос, подобный скрежету ледников.

— Жизнь отца.

Два слова. Простых и безжалостных. Ледоход прошелся по моей душе. Максим. Они просили жизнь Максима. Отца моего ребенка. Человека, которого я любила.

— Нет! – вырвалось у меня, и я в ужасе отпрянула от окна, сердце бешено заколотилось. – Нет, только не это! Возьми меня! Мою жизнь! Я и так должна была умереть! Я уже мертва! Возьми меня!

Я упала на колени на холодный пол, схватившись за голову. Слезы текли по лицу ручьями, но это были не слезы страха, а слезы отчаянного, исступленного протеста.

— Пожалуйста... – рыдала я, обращаясь к темной птице, к ночи, к невидимому божеству. – Я отрекаюсь! Слышишь?! Я отрекаюсь от своей мести! Я прощаю! Я прощаю род Святозара! Я прощаю всех! Я больше не держу зла! Мое сердце пусто от ненависти! Оно полно только любви к Максиму и к нашему ребенку! Возьми мою жизнь! Дай ему жить! Дай им обоим жить! Я отдаю тебе свой дух! Свой второй шанс! Все, что у меня есть! Только пощади их!

Я кричала шепотом, давясь слезами, прижимая руки к животу, как будто могла защитить их своей собственной, уже отданной душой.

Птица на подоконнике не двигалась. Ее звездные глаза смотрели на меня. Казалось, сама ночь затаила дыхание. Прошла вечность. Затем та же ледяная мысль коснулась моего сознания, но на этот раз в ней была тень... чего-то иного. Не одобрения, но... принятия.

— Твоя жизнь... за его невинность. Ты выносишь дитя. И уйдешь.

Тишина. Птица расправила крылья и бесшумно растворилась в ночи, словно ее и не было.

Я сидела на полу, вся дрожа, обливаясь слезами облегчения и скорби. Я сделала это. Я вымолила у богов шанс для них. Ценой себя.

И тут я почувствовала. Легкое, едва заметное движение внутри. Словто крошечный пузырек воздуха лопнул где-то в глубине. И странное, теплое спокойствие разлилось по моему телу, смывая остатки боли и страха. Угроза отступила. Я знала это так же уверенно, как знала, что сейчас ночь.

Я медленно поднялась с пола и вернулась в постель. Я была измотана, но больше не чувствовала той свинцовой тяжести отчаяния. Был заключен договор. Я получила время. Время, чтобы выносить и родить моего сына или дочь. Время, чтобы попрощаться с Максимом.

Я положила руку на живот, где спала новая жизнь, купленная ценой моей собственной.