Книга Молчание нимфы и мечты орка, страница 79 – Лина Ровак

— Я не понимаю тебя. Но я люблю тебя. Возвращайся домой когда-нибудь. Мама ждёт.

И побежала догонять старшую сестру.

Ворота закрылись за ними. Лиара стояла посреди двора, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Она знала, что этот разговор будет трудным. Но реальность оказалась ещё тяжелее. Её сестра назвала её предательницей. Её мать будет в отчаянии.

Но она сказала правду. Впервые за всё время, полную правду. И эта правда сделала её свободной.

Король подошёл к ней осторожно, как всегда.

— Ты говорила, — сказал он, и в его голосе было благоговение — Ты говорила.

— Да, — ответила она — Я говорила.

— И ты сказала, что любишь меня.

— Да.

Он долго молчал. А потом улыбнулся не криво, не сдержанно, а открыто и радостно, как ребёнок.

— Я ждал этого всю жизнь, — сказал он — Твоих слов. Твоего голоса. Тебя.

И впервые за всё время она улыбнулась ему в ответ не полуулыбкой, не намёком. А настоящей, тёплой, живой улыбкой.

Сёстры ушли. Но она осталась. И теперь, когда она произнесла эти слова вслух, её выбор стал окончательным.

После ухода сестёр в замке повисла странная тишина. Не враждебная, скорее, задумчивая. Орки, ставшие свидетелями разговора Лиары с Амариллис, смотрели на неё теперь иначе. В их глазах читалось не просто уважение, почти суеверный трепет. Она говорила. Та, что молчала неделями, та, чей голос считали утерянным, говорила. И её первые слова были о том, что она остаётся с ними. Что она любит их короля.

Для орков, привыкших к простоте чувств, это было понятнее любых дипломатических речей.

Но внешний мир не давал передышки.

Прошло три дня, и на четвёртый прибыл загнанный гонец, на взмыленном коне, с известием, от которого даже у самых стойких воинов потемнели лица. Люди перешли границу. Не разрозненные отряды, не разведчики, а полноценная армия. Три тысячи копий, пятьсот всадников, две осадные машины. Они шли через Железные болота, которые больше не были естественной преградой: их маг, тот самый отступник из имперской академии, сумел осушить топи настолько, что по ним можно было провести войска.

Фарг доложил об этом на экстренном совете, и его голос звучал мрачнее обычного.

— Они ударят с юга, — сказал он, водя пальцем по карте — Здесь, у Серого перевала. Если мы не остановим их там, они выйдут в долину, и тогда до замка день пути. У нас две тысячи воинов. Торгрин со своими людьми ушёл на север, так что подкрепления ждать неоткуда. Империя на востоке наблюдает. Если мы ослабим восточные гарнизоны, они могут ударить.

Советники зароптали. Ситуация была хуже, чем когда-либо. Численный перевес противника, ослабленная магией засухи оборона, раскол среди вождей. И единственный союзник, империя, превратился в врага из-за отказа выдать нимфу.

— Мы можем попробовать договориться, — предложил кто-то из молодых вождей.

— Договариваться поздно, — отрезал Фарг — Они идут убивать. Они знают, что мы ослаблены. Знали, когда планировали наступление. Кто-то сообщил им об уходе Торгрина. Кто-то слил информацию.

По залу пробежал холодок. Предатель. В замке был предатель. Возможно, кто-то из оставшихся сторонников казнённого Драги. Возможно, имперский шпион. Возможно, кто-то ещё.

Гор'тах слушал молча. Его лицо было спокойным, но Лиара, сидевшая на почётном месте справа от трона (теперь она присутствовала на всех советах), видела, как напряжены его плечи. Он был загнан в угол и знал это.