Книга Молчание нимфы и мечты орка, страница 74 – Лина Ровак

А когда пир закончился и они остались вдвоём в её покоях под стеклянным куполом, он спросил:

— Почему? Почему ты осталась? Ты могла уйти. Ты свободна. Браслета больше нет. Что держит тебя здесь?

Она взяла уголёк, которым писала на стене, и вывела на камне всего одно слово:

«ТЫ».

Он прочитал. И ничего не сказал. Просто сел рядом, взял её руку в свою, и они долго сидели так, глядя на звёзды сквозь стеклянный купол.

Свобода, поняла Лиара, это не отсутствие стен. Свобода это возможность выбирать свои стены. И она выбрала эти.

Где-то далеко, за горами, за мёртвыми лесами, за Железными болотами и людскими землями, в самом сердце Священной Рощи, старейшина Элария стояла каждый день у Великого Дуба и смотрела на умирающий лист.

Лист был не простым. Он рос на ветви, которая была связана с каждой нимфой клана. Магический индикатор, живой пульс, отражающий состояние каждой Сестры. Когда Лиара исчезла, её лист начал желтеть. С каждым днём он увядал всё больше, и старейшины понимали: их Сестра страдает. Её магия заперта. Её жизнь угасает.

Но сегодня лист изменился.

Элария пришла к Дубу на рассвете, как приходила каждое утро с того дня, как пропала Лиара. Она ожидала увидеть привычную картину: сморщенный, пожелтевший, едва держащийся на ветке лист. Но вместо этого она замерла, не веря своим глазам.

Лист был зелёным. Ярким, сочным, полным жизни. Мало того, от него исходило свечение. Мягкое, серебристое, пульсирующее в такт невидимой мелодии. Элария протянула руку и коснулась листа, и в тот же миг её захлестнула волна магии. Чистой, мощной, свободной.

— Она жива, — прошептала старейшина — Она не просто жива. Она… Поёт.

И тогда она услышала. Не ушами, а сердцем. Далеко-далеко, за горами, звучала песнь. Песнь скорби и возрождения. Песнь, которая исцеляла землю и возвращала жизнь мёртвым лесам. Песнь, которую могла петь только одна нимфа в мире. Та, что пропала много дней назад.

Элария опустилась на колени перед Дубом, и слёзы потекли по её старому, покрытому корой лицу. Она была настолько древней, что её кожа уже начала превращаться в древесную кору.

— Она жива, — повторила она — Лиара жива. И она зовёт.

К тому времени, как солнце поднялось над Рощей, весть о чуде облетела весь клан. Нимфы собирались у Великого Дуба. Встревоженные, взволнованные, полные надежды и страха. Многие плакали. Многие обнимались. Лиара была не просто Сестрой, она была дочерью старейшины Сильфиры, самой могущественной целительницы клана. Её исчезновение раскололо Рощу надвое: одни хотели немедленно отправиться на поиски, другие, более осторожные, призывали ждать.

Теперь ждать было нельзя.

— Она зовёт, — сказала Элария, и её голос, обычно тихий и мягкий, звучал твёрдо, как никогда — Она освободилась. Её магия вернулась. Но она не возвращается домой. Почему?

Ответ знала только одна.

Сильфира стояла в стороне от остальных, глядя на зелёный лист дочери. Её лицо, обычно спокойное и безмятежное, было бледным. В глазах стояли слёзы, но она не позволяла им пролиться.

— Она не возвращается, потому что не хочет, — сказала она наконец — Или не может. Или и то, и другое.

— Тогда мы пойдём за ней, — твёрдо произнесла Элария — Мы найдём её и вернём домой.

Совет нимф собрался в тот же вечер.