Книга Молчание нимфы и мечты орка, страница 69 – Лина Ровак

Кого он любил.

Он впервые позволил себе это слово. Не в мыслях. Мысли были слишком быстры, слишком уклончивы. Он произнёс его вслух, тихо, в пустоту:

— Я люблю её.

Слова унесло ветром. Но они остались где-то внутри, тяжёлые и острые, как камни. Он любил её. Не как трофей. Не как сокровище. Не как пленницу. А как женщину, которая молчала с ним, которая плакала о нём, которая спасла ему жизнь и едва не погибла, пытаясь вернуть себе свободу.

И если он действительно любил её, то он должен был отпустить.

Это решение созрело не за одну ночь. Оно росло в нём давно, с того самого дня, когда она забилась в угол, а он разбил руки о стену. С того вечера у камина, когда он рассказал ей о волчьей яме. С той минуты, когда она выбила отравленный кубок из его рук. Всё это время он знал где-то глубоко, что однажды настанет момент, когда он должен будет выбрать: её счастье или своё.

И он выбрал.

Когда совсем рассвело, он спустился со стены и пошёл в восточную башню.

Она не спала.

Лежала в постели, глядя в стеклянный купол, и её лицо было бледным, но спокойным. Когда он вошёл (после тройного стука, как всегда), она повернула голову и посмотрела на него. В её глазах не было ни страха, ни надежды. Только ожидание.

Он подошёл к кровати и сел на край Его пальцы дрожали, и он сжал их в кулаки, чтобы она не заметила. Но она, конечно, заметила.

Его лицо было серым от усталости. Глаза красными, словно он не спал всю ночь. Он смотрел на неё и молчал.

Молчание длилось долго. Слишком долго.

— Я знал, — сказал он наконец.

Она расширила глаза и посмотрела на него.

— Знал, что ты попытаешься. Рано или поздно. Я ждал этого. — его голос был тихим, без упрёка — Ты нимфа. Ты не можешь жить в клетке. Даже если клетка красивая. Даже если в ней есть небо.

Он опустил голову.

— Я хотел дать тебе свободу. Когда-нибудь. Когда закончится война. Когда Совет успокоится. Когда я найду способ снять браслет, не причинив тебе вреда. Но ты не могла ждать. И я не виню тебя.

Она смотрела на него, и её сердце сжималось. Он не злился. Он не обвинял. Он просто констатировал факт, и от этого было ещё больнее.

— Барьер, — прошептал он — Я должен был сказать тебе о барьере. Это древняя магия, встроенная в камни замка ещё моими предками. Она не пропускает никого, кто пытается покинуть пределы без моего разрешения. Даже если бы ты сняла браслет, ты не смогла бы уйти.

Он поднял руку и осторожно, почти невесомо, коснулся её волос.

Она впервые видела его таким. Не грозным королём. Не сломленным мужчиной у камина. Просто смертельно уставшим человеком, испуганным, беззащитным перед лицом того, что он не мог контролировать.

— Я думал всю ночь, — начал он, глядя не на неё, а куда-то в сторону — О тебе. О нас. О том, что случилось. И я понял: я не могу больше держать тебя здесь.

Она молчала. Но её зелёные, как весенняя листва, глаза стали ещё шире.

— Я думал, что смогу сделать тебя счастливой, — продолжал он, и каждое слово давалось с трудом, словно он вытаскивал их из груди голыми руками — Думал, что цветы и книги, стеклянный купол и деревья в кадках заменят тебе дом. Я был глуп. Ничто не заменит свободу. Ничто не заменит небо, которое не заперто в раму. Ничто не заменит лес, который нельзя потрогать.

Он замолчал, подбирая слова.