Книга Молчание нимфы и мечты орка, страница 28 – Лина Ровак

И в этом взгляде Гор'тах прочитал всё, что она не говорила.

«Я здесь чужая».

«Я отрезана от всего, что люблю».

«Я ничего не контролирую».

«Я боюсь».

Осознание ударило его, как таран. Не просто ударило. Пробило насквозь, оставив зияющую дыру где-то под рёбрами.

Она боялась. Всё это время она боялась. Гордость, презрение, молчание. Всё это было не высокомерием, а бронёй. Бронёй, которая только что рассыпалась в прах, и под ней оказалась не воительница, не богиня, не легендарный дух леса, а просто насмерть перепуганная девушка.

Девушка, которую он запер в каменной клетке.

Девушка, которая ждала от него удара каждую секунду своего плена.

Девушка, для которой он был не загадочным покровителем, а чудовищем.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, и закрыл. Слова были бесполезны. Любые слова сейчас были бы ложью или оправданием, а он не хотел лгать. Не ей.

Он просто стоял и смотрел. На её дрожащие плечи. На её босые ноги, поджатые под себя. На угольную карту звёздного неба, которую она чертила на полу. И которую он, войдя без стука, даже не заметил.

Прошла минута. Может быть, две.

А потом он сделал единственное, что казалось правильным. Он отступил на шаг.

Медленно, очень медленно, как отступают от раненого зверя. Не поворачиваясь спиной, не делая резких движений. Его лицо было бледным, насколько могло быть бледным лицо орка. Губы сжаты в тонкую линию. Золотые глаза, обычно горящие огнём, потухли.

Он вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Не хлопнул. Не лязгнул засовом с вызовом. Просто закрыл мягко, почти беззвучно.

И только в коридоре, когда стражники вытянулись перед ним, он дал волю чувствам.

Кулак врезался в каменную стену. Раз. Другой. Третий. Костяшки хрустнули, кожа лопнула, кровь брызнула на серый камень. Стражники отшатнулись. Кто-то охнул. Гор'тах не замечал их. Он бил стену, и каждый удар был немым вопросом, на который у него не было ответа.

Почему? Почему она так боялась? Почему он не заметил этого раньше? Почему он думал, что цветы и книги могут заменить свободу? Почему он вообще решил, что имеет право держать её здесь?

Стена крошилась под его кулаками. Каменная крошка смешивалась с кровью. Руки горели, но эта боль была ничем по сравнению с той, что разрывала грудь.

Он остановился, только когда понял, что пальцы больше не слушаются. Прислонился лбом к холодной стене, которую только что крушил, и закрыл глаза.

— Повелитель… — неуверенно начал один из стражников.

— Уйди, — прошептал Гор'тах. И потом, громче, с рычанием: — Уйдите все!

Шаги стихли. Он остался один в тёмном коридоре, с разбитыми руками и грудой камней под ногами.

Она забилась в угол. Как зверёк. Как пойманная птица, которая бьётся о прутья клетки. Она боялась его настолько, что забыла о своей гордости, о своём молчании, о своей маске. Всё, что он принимал за презрение, было страхом. Всё, что он считал вызовом, было попыткой сохранить себя.

А он, слепой дурак, думал, что завоёвывает её. Что его подарки, его книги, его цветы что-то меняют. Что она начала ему доверять.

Смех. Она рассмеялась. И он решил, что лёд тронулся.

А сегодня она забилась в угол.

Гор'тах поднял разбитую руку и посмотрел на неё, на содранную кожу, на кровь, на выступившую кость. Боли почти не чувствовал. Только пустоту. Огромную, холодную, всепоглощающую пустоту.