Книга Рябиновая принцесса, страница 61 – Робин Д. Мейл, Эль Мэдисон

— Кажется, ты что-то говорила о браслетах дружбы? – Его глаза искрились весельем, но я не сразу поняла, о чем он. А когда сообразила, то, откинув голову, расхохоталась. Это было вскоре после того, как он привел нас с Давином наверх и освободил от веревок, которыми мы были связаны.

— Не могу поверить, что ты это помнишь!

— Тебя трудно забыть.

Тепло разлилось внутри меня с такой силой, что стало даже страшно. Среди происходящего и всего того, что мы вместе пережили, легко было упустить из вида то, кем мы с Тео должны были быть и почему оказались здесь.

Откашлявшись, я сделала шаг назад.

— Что ж, спасибо, лорд Тео!

— Не стоит благодарностей! – Он наклонил голову. – Ты позволишь?

Я вытянула руку в его сторону, и Тео стал аккуратно застегивать браслет у меня на запястье. Его пальцы скользнули по тонкой коже, и от места соприкосновения расползлись ручейки тепла. Я поднесла запястье к глазам и увидела то, чего прежде не заметила. Подвеску из лавки, в которой мы были утром, в мельчайших деталях вырезанный из серебра цветок, самый красивый из всех, что я встречала. Я ахнула и встретилась взглядом с Тео.

— Цветок лотоса! Это редкие и необычные цветы. Их трудно сохранить.

Уголок его губ дрогнул, и мне потребовались все силы, чтобы, встав на цыпочки, не прижаться в поцелуе к этой улыбке.

— Мне это никого не напоминает, – сказала я вместо этого.

И потом чуть серьезнее добавила:

— Спасибо! От всего сердца!

Он отвернулся.

— Ну, без украшений ты едва ли сойдешь за порядочную сокэрянку.

Заметив мой вопросительный взгляд, он объяснил:

— Большинство женщин не выходят без них из дома. Даже селянки носят нечто подобное, хотя они обычно надевают кожаные шнурки и вырезанные из дерева подвески. Осенью их не видно под длинными рукавами, зато летом ты сможешь показать… – он замолчал, и мне стало интересно, понял ли он, что только что проговорился.

Никто ни разу не высказывал мысль о том, что летом я все еще буду здесь. Либо на Высшем Совете проголосуют не в мою пользу, и меня не будет вовсе, либо меня отпустят домой. Кроме того, лето наступит намного позже того, как перевал станет проходимым. Но Тео говорил об этом так, словно рассчитывал, что тогда я еще буду здесь, или, по крайней мере, как будто он хотел этого… Эта мысль задела какую-то струну в моей душе… Это мог быть страх или восторг, или еще тысяча других промежуточных эмоций. Что бы это ни было, у меня не было для этого слов. Поэтому я поддалась предыдущему порыву, встала на цыпочки и неуверенно подалась вперед, чтобы прижаться к нему губами. Но я не успела дотянуться до него, когда он наклонился и, обвив меня руками, поцеловал – будь это другой человек, я бы сказала – с каким-то отчаянием.

— Мы справимся с этим, – прошептал он мне в губы, – так или иначе.

* * *

Когда утром мы все осматривали, я почему-то не заметила зловещего черного шатра в самом центре лагеря. Или я ненаблюдательная, или Тео намеренно не подпускал меня близко. Ведущую к шатру тропу освещали факелы, а вход охраняли девять вооруженных до зубов стражников, каждый из которых был одет в цвета, символизирующие его родной клан. Все они стояли с одинаковым серьезным выражением лица, словно войско, готовое к приближению врага. А может, так оно и было.