Книга Акула в твидовом костюме и дело гениального шефа, страница 34 – Салли Минн

Парень оторвался от телефона, посмотрел на меня с интересом.

— А у вас что? Нож, пистолет, верёвка?

— Нет, — протянула я, чувствуя себя как-то неуютно от такой прямоты. — Шприц и перчатки.

— Аа, — уже без особого интереса ответил он, возвращаясь к телефону. — Что в шприце?

— Яд рыбы фугу.

Парень снова оживился.

— Ничего себе. Кого-то отравили этим ядом?

— Да.

— Сочувствую бедолаге. Тетродотоксин — штука коварная. Ему как — внутрь вкололи, или сам съел?

— В еду добавили, — сказала я, заглядывая в комнату, и точно, оказалась права: пара стульев, маленький холодильник, микроволновка с чайником, столик в углу. — Можно?

— Разумеется, садитесь, — ответил парень, откидываясь на спинку стула, чтобы дать мне пройти.

— Коварно, конечно, что его так отравили, — продолжил он.

— А его правда невозможно почувствовать на вкус? — спросила я, вспоминая лекции и статьи, которые штудировала прошлым вечером.

— Ни вкуса, ни запаха. И неважно, сколько он до этого пролежал и где, — свойств не теряет. Подкинут — почувствуете только тогда, когда он уже окажется внутри.

По спине прошёл неприятный холодок.

— То есть его гипотетически могли достать заранее и просто хранить наготове — например, в шприце?

— Технически — да. Хранить можно месяцами.

Месяцами. Я машинально повторила это слово про себя.

— А как хранят такой яд? Есть какие-то особые условия?

Парень пожал плечами: вопрос не показался ему сложным.

— Обычно в герметичной таре, в темноте, подальше от тепла. По-хорошему — под замком, как любое опасное вещество. Но по факту зависит от того, насколько ответственно относится тот, кто его держит.

— Я читала, что повара вообще работают с этой рыбой в особых условиях. В смысле — отдельные приборы, всё такое.

Он заметно приободрился: тема была из его любимых.

— Потому что одна ошибка — и всё, конец. Токсин находится в органах рыбы, не в мясе, но если случайно заденешь их при разделке — весь кусок можно выбрасывать. Поэтому нож отдельный, доска отдельная. Всё, что касалось рыбы, моется отдельно от остального инвентаря, и очень тщательно. Иначе микрочастицы могут попасть куда угодно.

— А сколько вообще нужно яда, чтобы… — я замялась, подбирая слово помягче, — отправить человека на тот свет?

— Смешные дозы, — сказал он буднично, будто речь шла не о смерти человека, а о рецепте соуса. — Долей миллиграмма достаточно.

И тут кусочки сложились в одну картину.

Вот, значит, почему Тэо так взорвался из-за доски и ножа. Не потому что кто-то посмел прикоснуться к его священной собственности, а потому что стажёр, сам того не понимая, мог подвергнуть себя и всех вокруг настоящей опасности. Тэо ругался из соображений безопасности, не из вредности характера.

— Кстати, забавный факт, — добавил лаборант, вернувшись к телефону. — Яд из одной рыбы фугу ничем не отличается от яда из другой — химически это одно и то же вещество. Если извлекли чисто, без единой частицы ткани, — экспертиза скажет только «да, тетродотоксин», и на этом всё: какая конкретно рыба, не всплывёт никогда. А вот если доставали неаккуратно, на глазок, — в шприце вполне могут остаться микрочастицы ткани, которые уже реально сверить с конкретной тушкой.

Как много парень знает про яд и рыбу!

— А вы случайно не про дело того именитого шеф-повара спрашиваете? — спросил лаборант. — Читал, отравление было как раз в его ресторане.