Книга Причина бессонных ночей, страница 79 – Даша Коэн

Падла!

Но зря я волновалась, потому что родитель даже не стремился заглянуть в комнату, а без промедления потащил меня вниз, явно чем-то озабоченный, а я не сразу поняла смысла его слов. А когда поняла, то тут же припухла и волосы на моей голове встали дыбом.

— В город мне надо срочно, Яна, не тупи! Режим ЧС, всеобщий сбор!

— Но ты ведь выпил, пап...

— Да какой там, — отмахнулся мужчина, — протрезвел пять минут назад. У нас на районе торговый центр заминировали.

— Ой...

— Шевели колготками, дочь.

И я шевелила. Пока торопливо одевалась, пока шла к нашему автомобилю и устраивалась за рулем, настраивая зеркала, пока приказывала себе не дрожать и хоть немного прийти в чувства. А еще не реветь! Ни в коем случае, потому что Тимофей Исхаков не стоит моих слез.

Я ведь дала отпор! И ушла, ни разу не обернувшись, хотя и чувствовала, как жжет мой затылок чей-то черный, бесстыжий взгляд.

Но уже в городе, на особенно долгом светофоре я сдалась. Пришел откат и я, вцепившись в руль и опустив голову, судорожно вздохнула, не зная, сколько еще смогу продержаться, балансируя на тонкой грани произошедшего. А через секунду дернулась, потому что папа, до этого всю дорогу благоразумно молчавший, вдруг погладил меня по спине и тихо проговорил:

— Все будет хорошо, дочь.

— Сомнительно, — скрипучим голосом пропищала я.

— Обязательно будет, сразу, как только ты поймешь, что этот парень совсем не воевать с тобой хочет.

И вот где-то здесь терпение мое окончательно лопнуло. Я взвилась как разъяренная фурия, а затем зарычала:

— А я хочу с ним воевать, пап. И буду! Пока он не сдохнет. Ясно?

— Ясно..., — поджал губы отец и отвернулся от меня, бурча себе под нос что-то типа: «в таком случае помянем пацана».

Но мне уже было все равно. Я бурлила, кипела и планировала жечь вокруг себя все до тех пор, пока не испытаю долгожданное облегчение. Пока от Тимофея Исхакова не останется лишь истлевший остов, который со временем рассыпется жалким пеплом по ветру.

— Спасибо, что подкинула, дочь, — нарушил молчание отец, когда машина наконец-то притормозила у оцепленного лентой торгового центра.

— Не за что, — буркнула я, видя, как папа полез в бардачок и выудил оттуда пачку мятной жвачки, закидывая сразу несколько подушечек себе в рот.

— И да, — кивнул он мне, прежде чем выйти из машины, — дома приложи к губам кусок мяса из морозилки. Иначе они еще сильнее опухнут.

И хлопнул дверцей, оставляя меня один на один со своим стыдом. А я не выдержала и полетела вниз с той скалы, на которую сама же и взобралась. Разбилась. И до самого дома стирала бегущие со щек соленые дорожки. А уж там, лежа в своей комнате, так совсем расплакалась навзрыд.

Впервые со смерти мамы позволяя себе такую слабость.

И не могла остановиться. Обидные слова Тимофея ядом выжигали меня изнутри. Мучили. Низводили меня в ранг дешевки. В такую же доступную дрянь, как и все те девочки, что крутились с ним рядом. В еще одну постельную игрушку в руках зажравшегося мажора.

Каков итог?

Этой ночью я так и не смогла сомкнуть глаз. И причиной моей бессонницы был он — парень, которого я ненавидела так сильно, как это только было возможно. А на следующий день, уже ближе к обеду узнала новость, и она повергла меня в шок...