Книга Причина бессонных ночей, страница 107 – Даша Коэн

— Может, пригласишь меня на утренний кофе, красавица?

— Может, тебе пойти на фиг? — в тон ответила я, благодарная парню за то, что он просто поговорил со мной, пусть и неведомыми загадками. Но не осудил же. Не ткнул мордой в мои же грехи.

А потом вдруг взял и скинул со скалы, пнув меня ногой в спину. Неожиданно и подло.

— И сдался тебе этот Исхаков?

— Что? — охнула я.

— Да, брось. Думаешь, я не видел, как ты на него смотришь? У мальчика поди уже кожа скрипит оттого, что ты его бесконечно вылизываешь глазами.

Меня тут же окатило ледяной водой. А затем и в жар кинуло. И паника напрочь вышибла все мозги. Ни одного дельного слова отрицания не приходило на ум. Я затряслась, как жалкая Каштанка, потрясенно глядя на Царенова и не понимая, что же мне теперь делать.

Если заметил он, значит...

О нет, нет! Господи, пожалуйста, я умоляю тебя, не надо!

— Некоторым людям был зря выдан на стадии рождения мозг, — пожала я плечами и отвернулась, — они все равно не понимают, как им пользоваться.

Громкий раскатистый смех едва ли не оглушил меня. И я вздрогнула, хмуро переводя взгляд на веселящегося парня. Внешне спокойная — а внутри ураган страха, неуверенности в себе и любви, которую я ненавидела.

И только глупое сердце за ребрами скулило жалобно, выпрашивая у меня слезно то, чего я ему никогда не смогла бы дать. Лучше сразу разбиться, но самой. Чем потом это сделает тот, кому я была все равно что одноразовая игрушка.

— М-да, теперь я все понял...

— Понял, что? — непонимающе развела я руками, но Царенов только вздохнул и кивнул на мой дом.

— Что тебе пора топать спать, принцесса.

Ну, я и последовала его совету, ибо была сыта по горло всеми этими бессмысленными беседами о бесконечном вечном. Открыла дверцу и буквально вывалилась из машины. И никак не отреагировала, когда в спину мне прилетел очередной насмешливый и тупой совет:

— Не забывай, что котов нужно гладить по шерсти, Яна, а не против!

Я же только фыркнула, закатила глаза и скрылась в темноте собственного подъезда. А спустя минуты две уже лежала на своей кровати и глотала жгучие слезы.

Ни черта не помог мне этот побег. И этот разговор. Стало только хуже...

Яна

Я горела.

Наверное, меня за все грехи все-таки отправили в адское пекло, и теперь черти, задорно улюлюкая, насаживали меня на вертел и подвешивали над пылающим жаром. А мне только и оставалось, что метаться, пытаясь наживую содрать с себя уже поджарившуюся кожу, покрывшуюся болезненными и кровоточащими волдырями.

— Я не виновата, — бормотала я, чувствуя боль во всем теле.

Но меня никто не желал слушать. Сотни тысяч равнодушных глаз смаковали мои мучения. Среди них я видела и Исхакова, и Хлебникову, и даже Царенова на пару с Летовым. Они питались моими страданиями. Они приветствовали их. И улыбались, когда я орала от мучительной агонии.

Кости трещали. Я, кажется, даже слышала этот жалобный скрип, когда они на пределе своих возможностей все-таки ломались и крошились.

Как и суставы, которые ныли, так их нещадно гнуло и крутило.

И легкие словно бы набили стекловатой, которая каждый вздох делала сущей пыткой.

И кровь в венах давно уже вскипела, с каждой минутой все больше сгущаясь и забивая жизненно важные артерии.

А я сама сходила с ума...