Книга Я тебя не любил..., страница 98 – Даша Коэн

Да быть может, не всегда мне нравилось вышагивать на каблуках.

Да быть может, не каждый раз джинсы в обтяжку я надевала со спокойной душой.

И уж тем более тяжело мне было носить платья-футляры.

Но!

Терпение и труд все перетрут. А еще — красота требовала жертв. И я ей свою принесла. Записалась на курсы визажа, а еще удалила все волосы со стратегически важных мест специальной и жутко болезненной процедурой.

Но эффект мне невероятно пришелся по душе, если не сказать больше.

И вот проснувшись в день «Х», тот самый, когда я должна была официально стать Анной Сенкевич, я не ударила в грязь лицом. Сама выбрала себе свадебное платье. Идеальное, простое, но стильное! Сама уложила волосы в изящную прическу. Сама нанесла на лицо легкий, но соответствующий случаю макияж.

И Паша одобрительно улыбнулся, когда увидел меня. А там уж без промедления поставил подпись в нашем брачном свидетельстве.

И да, у нас не было привычной пышной церемонии. И гостей не было. Были только мы, Питер и ЗАГС. Потом Нева. Разводные мосты и крики чаек на ветру. Был закат. И был рассвет. И бесконечные поцелуи на фоне Финского залива тоже были.

И что я хотела бы сказать? Вот эта свадьба была мне милее, чем то помпезное недоразумение, что мне устроил некогда Лис. Она была честнее. И я, по крайней мере, знала, на что именно подписалась. Меня никто не обманывал. Мне банально предложили выгодную сделку, а я согласилась.

А на утро после нашего бракосочетания Паша разбудил меня чашкой кофе в постель и плотным конвертом, внутри которого я обнаружила два, тисненных золотом, пригласительных билета на маскарад.

— Что это? — сонно потерла я глаза, не понимая, в какую еще авантюру меня хочет втянуть этот неугомонный мужик.

А он лишь улыбнулся мне и пояснил:

— В следующие выходные мы едем с тобой в Москву, Аня. Там будет благотворительное мероприятие. Богатеи станут покупать всякую преступно дорогую дребедень, чтобы выручить бабки на благо больных раком детишек.

— А причём тут мы? — прищурилась я на один глаз.

— Притом, что там будет твой папаша.

— И?

— Я не хочу! — запротестовала я горячо и решительно, но Сенкевичу мои печали были глубоко индифферентны. Он лишь поджал губы и резко меня осек.

— Не хоти себе на здоровье, дорогуша. Но делать ты будешь то, что я сказал.

— Паш... — закусила я нижнюю губу и заломила руки.

— Все, проехали. Считай, что это будет наш медовый месяц.

— Месяц? — в ужасе завопила я.

— Я утрирую, — отмахнулся мой теперь уже муж и прошел в гардеробную, натягивая на тугое, тренированное тело боксеры.

— Ты не понимаешь. Я еще не готова! Я упаду в обморок. Я, скорее всего, выставлю тебя дурой перед этим мужчиной! Я дам ему понять, что до сих пор что-то испытываю к нему! Ты слышишь меня, черт тебя дери? — едва ли не закричала я, глядя на то, как Сенкевич флегматично выбирает рубашку для предстоящего рабочего дня.

— Слышу, — потянул я.

— Блин, Паша! — подскочила я с постели и бросилась к парню абсолютно нагая, пытаясь хоть немного до него достучаться.

Вот только все, чего я добилась, было то, что меня распяли у стены и сладко трахнули, заставляя понять, что ведет в этой непростой партии именно мужчина, а не я— глупая женщина.

Пришлось смириться. А потом рефлексировать целый день.

Я представляла себе, как это все будет — моя первая встреча с Лиссом после нашего грязного и в высшей степени некрасивого развода. После того как я потеряла нашу дочь. После того как я наконец-то узнала, что никогда не была любимой девочкой, а лишь являлась надоедливой, но дорогой блохой, которая посмела ежедневно попадаться барину на глаза.