Книга Я тебя не любил..., страница 157 – Даша Коэн

Хочу.

Дай.

Надо.

Пожалуйста!

Ты не против?

Я скучал…

Ты такая красивая!

— Аня, разговор есть, — все-таки со скрипом выдал я нечто удобоваримое.

И сам с себя охуел. Чтобы Игнат Лисс и вот так перед бабой мямлил? Да, блядь!

— О чем? — дернул она подбородок.

— Организационные вопросы. Это важно!

— Передай все через поверенного, — как-то устало выдохнула она и всего на секунду опустила плечи.

Но почти сразу вновь гордо их расправила.

— Еще что-то? — нетерпеливо поджала губы, которые я так отчаянно хотел трахнуть.

— Я настаиваю. Есть кое-что.

Договорить не успел. Она подняла вверх указательный палец, призывая меня к молчанию, и быстро глянула на трубку мобильника в своей руке, на которой высветилось фото ее блядского Сенкевича и подпись «Любимый».

А-а-а!

И как пощечина — отказ.

— Прости, но мне сейчас реально не до тебя, Игнат, — отмахнулась она от меня, как от назойливого комара.

И приняла вызов, входя в лифтовую кабину, которая услужливо распахнула перед ней свои металлические створки.

Сухой кивок мне на прощание. И все — дальше ее внимание зациклилось уже не на мне.

— Да, Паша...?

Сука! Ненавижу этого штопанного гандона!

Развернулся и пошагал обратно, раздражённо разминая шею.

Ну ничего. Против лома нет приема.

Игнат

— Сенкевич улетел из города еще неделю назад, Игнат Георгиевич, — сел передо мной в кресло начальник службы безопасности, а я нахмурился.

— Тогда я вообще нихуя не понимаю, Володя, — поджал я губы и устало потер средним пальцем переносицу.

Но мужик на мои невразумительные стенания только вяло пожал плечами, не зная, что ответить. Я и сам не знал, что именно хотел услышать. Но зацепиться мне было явно не за что.

Ебаная неделя.

Семь гребаных дней!

А я, как мамин тугосеря, топтался все на том же месте и, дальше жалких попыток всучить Ане цветы, не продвинулся. Ибо эту упертую женщину вообще ничего не брало. И у меня реально уже закрадывались смутные сомнения, что ей в принципе до звезды на все мои телодвижения.

Я ведь ее за это время даже поймать не смог. Чертовы кошки-мышки, где Аня просто мастерски обходила расставленные мной сети. У меня ведь даже не получалось встретиться с ней лично. Какой-то замкнутый круг честное слово.

Непонятно, как из дома вышла.

Непонятно, как зашла.

Словно бы она чувствовала, что по ее следам рыщет злой и страшный Серый Волк.

Бред, конечно.

Но вымораживала меня эта ситуация знатно. Потому что мысли только, что и были заняты ее недоступной персоной. Я медленно, но верно растерял интерес ко всему, что меня в последнее время заботило. Осталась только она — бывшая жена. Нет я мог разумеется, элементарно ей позвонить, но рисковал снова быть слитым в унитаз. А дальше только позор и забвение, где мы оба будем понимать, что я перешел в разряд надоедливых сталкеров.

Ладно. Ладно.

Когда бы Игнат Лисс при первой неудаче опускал руки? Вот именно — никогда.

— Ну а этот ее муж, что? — нахмурился я, подхватывая со стола снимок Сенкевича, на котором он был запечатлен выходящим из своего дома.

На стиле: высокий, подтянутый, упакованный в бренды и с плутоватой улыбкой на у которого только что и есть проблема — мясом сегодня отобедать или рыбой.

— По нулям, — развел руками Володя.

— Вообще?

— Так точно.