Книга Я тебя не любил..., страница 146 – Даша Коэн

Неотразимый божок, рожденный с золотой ложкой в заднице и привыкший, что ему по первому требованию все выдается на блюдечке с золотой каемочкой.

Пидорас.

Пидорасина!

Лисс ведь даже не знал, что такое нужда. У него было даже больше, чем нужно! И сунулся он к Ане не потому, что последний хуй без соли доедал, а потому что Миллер под ним не прогнулся. Вот и весь резон! Я бы еще понял, если бы все у них случилось по большой любви, а потом забуксовало в семейной рутине, как в гнилом болоте. И стухло. Но…

Еб жешь твою мать!

Он лучшую подругу Аньки трахал в параллели! Он ее в день свадьбы наркотой накачал, лишь бы она ему всю малину не запорола.

А теперь снизошел.

Игрушку ведь кто-то починил, причесал и переодел в красивое платьице. Можно снова поиграть. Такую и в руки взять больше не стыдно, и деловым партнерам показать не западло. И лапшу развешать еще разок на симпатичные ушки тоже труда не составит.

И что самое мерзопакостное во всем этом — Аня может легко и непринужденно на него клюнуть. Особенно на старых дрожжах. И учитывая, что он — ее первая и настоящая любовь. Эти чувства просто так в окно не выкинешь, потому что память — хитрая штука, и именно она, когда не нужно, может вытащить из прошлого самые яркие моменты и эмоции. И несложно будет поверить в сказку, а еще с отчаянием захотеть вновь воплотить ее в жизнь.

Потому что в первый раз все так ярко. Так сочно. Так по-настоящему,

Так как ни с кем и никогда уже не будет…

И это пугало меня до усрачки. Потому что со мной сейчас воевал даже не гребаный Игнат Лисс, пусть бы он тысячу раз был богаче меня и опытнее во всех этих социальных играх. Плевать, что он статный, подтянутый и раскачанный мужик, на которого клюнет практически любая особь женского пола. Смазливый до тошноты. С этой своей улыбочкой, а-ля я-здесь-лучше-всех.

Я воевал не с ним, да. Я воевал с желанием Ани самоутвердиться и с тем, Игнатом, которого она себе когда-то выдумала. И в глубине души хотела себе вернуть. Пусть и не навсегда, но, чтобы выдохнуть. А там, на этом выдохе уже любые цели перекраиваются очень быстро.

Уж не мне об этом теперь было не знать.

— И какой у тебя план? — спросил я у жены, уже после того, как мы сделали заказ.

— Все как ты учил, Паш, — криво улыбнулась она, — ничего нового человечество пока ведь еще не изобрело.

— Проиграть не боишься? — скормил я первую пилюлю ее тщеславию.

— Не боюсь.

— Лиссу ведь не три годика, чтобы не знать правила этих жестоких шахмат.

— А я думала, у меня был хороший учитель, — рассмеялась Аня и благосклонно кивнула сомелье, который продемонстрировал ей бутылку красного сухого и наполнил ее бокал.

— И какой повод ты выбрала, чтобы затусить в Москве больше, чем на пару дней?

— Мы разводимся, Паш, — отмахнулась девушка, чуть пригубляя вина, а затем подмигнула мне и улыбнулась, — тут как видишь, и повода искать не надо.

— Ну да…

Пиздец.

Я просто не мог поверить в то, что вот эта девушка еще два года тому назад неуверенно заламывала руки и стенала о собственной незавидной участи. А теперь поглядите — ей даже не нужно самодовольно улыбаться, чтобы оппонент считал, что перед ним опасный противник.

Ладно.

Я ведь еще пару дней назад знал, что проиграл этот бой. Осталось только позволить поверить ей в то, что она выиграла и всю войну. Другого пути у меня нет, да и не было.