Книга Я тебя не любил..., страница 139 – Даша Коэн

Нет.

— Думаешь, я могу?

— Кто тебя знает? — хохотнула она, а затем уже более серьезно добавила. — в любом случае это никак на правила игры не повлияет. Не скажешь — и все будет идти, как и шло. Скажешь — и все пойдет еще лучше. Горькая правда зачастую раскачивает на веселых каруселях быстрее, чем сладкая ложь. Да ведь, Паша?

Я ничего не ответил. Понимал, что она права. А потому остаток пути до ресторана мы проделали в абсолютном безмолвии А когда достигли пункта назначения, прошли в элегантно обставленное заведение и сделали свой заказ, Аня наконец-то поставила меня перед фактом.

— Лисс десять минут назад отменил совещание. Если по пути нигде не застрянет в пробках, то он будет здесь примерно через... — призадумалась на секунду, закатывая глаза, улыбнулась и наконец-то подытожила, — примерно через полчаса.

Ты готов к встрече?

— Готов.

Игнат

— Игнат Георгиевич, вы просили вас уведомить, если Сенкевич объявится в Москве, — услужливый голос парня из службы безопасности хлестко вмазал мне по нервам.

Скривился.

Мысленно трехэтажно выматерился, но внешне был по-прежнему спокоен и собран. Как хренов удав.

— Когда? — с силой сжимая пальцами переносицу, уточнил я, вызверенный в моменте тем, что придется иметь дело с каким-то деревенским обсосом и бывшим проститутом.

— Час назад приземлился в Шереметьево.

— И где кости кинул?

— В своей квартире на Патриках. Точный адрес: Малая Бронная, дом пятнадцать.

— Так, погоди, Володя, — нахмурился я и потер лицо пятерней, промаргиваясь и быстро открывая папку с досье по Ане и всей ее подноготной, — а жена его, где обитает?

— На Арбате, Игнат Георгиевич. Трубниковский переулок, дом шесть.

— Почему? — не смог я свести дебет с кредитом.

— Что почему?

— Почему муж и жена живут раздельно, блядь, Володя? — гаркнул я, и парень притих, видимо, выпавший в ошибку от моего внезапного ора.

Я и сам с себя прихуел знатно. Не имел привычки рычать на подчиненных, вообще считал это последним делом. А тут бомбануло так, что просто не успел себя потушить.

Сука!

— Я пока не знаю.

— Так узнай. И быстро!

— Будет сделано, Игнат Георгиевич.

— Ладно, — медленно выдохнул я раскаленный воздух через нос и прикрыл веки,

— глаз с этих двух голубков не спускайте. Я хочу знать все: с кем они спят, что едят, с кем трахаются. И по Сенкевичу — вы мне уже нарыли на него все, что можно.

Теперь ищите то, что нельзя: любовницы, просто левые телки, ублюдки или еще какие-то мутные истории. Я должен его узнать лучше, чем даже он сам. Это понятно?

— Предельно. Еще что-то?

— Пока все, — отбил я звонок и откинулся на спинку кресла, вертя в руках золотую ручку от Montblanc.

Прислушался к самому себе и улыбнулся. Охуеть! Давно меня так не штырило и не колбасило. Примерно, как с первой встречи с Анютой Арефьевой, когда она вся такая правильная и невинная смотрела волком на мою персону и отчаянно цеплялась за своего этого школьного додика.

Я тогда до ломоты в члене хотел ее испортить.

А теперь ощущал точно такое же горячечное нетерпение, только помноженное раз на сто, потому что моя бывшая жена больше не была забитой романтичной идиоткой, искренне верящей, что всем правит мир, труд, май и жвачка. Теперь я смотрел в ее глаза и видел махровую стерву, которая могла одним лишь насмешливым взглядом вскипятить мою кровь до состояния бурлящей лавы.