Книга Спорим, тебе понравится?, страница 60 – Даша Коэн

Пока по щеке не прилетает пощёчина.

— Это что ещё такое тут происходит?

Молекула ледоколом врезается в наш круг и переводит хмурый взгляд с меня на моих обидчиц и обратно. Вот только отвечать за свои действия они не торопятся. Марта просто криво ухмыляется, сложив руки на груди, а потом рубит прямо преподавателю в лоб:

— Вы хотите нас в чём-то обвинить, Марина Максимовна?

Но и учитель химии не пасует, а осторожно берёт меня за руку и выговаривает:

— Я нет. А вот Истомина может быть другого мнения.

— Ну пусть попробует.

— Из-за чего всё это, Вероника? Я слышала, как тебя назвали нелицеприятными словами.

— Всё нормально, — прохрипела я. Но Молекула не успокоилась и снова накинулась на Максимовскую.

— Это из-за лишнего веса? Вы хотите обсудить эту проблему, девочки? — женщина снова перевела внимание на трёх подруг и указала на себя. Да, наш учитель химии не просто так заслужил своё прозвище, она была маленькая и пухленькая как Колобок.

Но и это никого не смутило. Реджи хохотнула и язвительно выдала:

— А что тут обсуждать? У нас таких проблем нет.

— Туше, — надменно приподнимает брови Максимовская и пожимает плечами, а затем просто разворачивается и уходит, уводя за собой и свою стаю гиен.

Звенит звонок. Вот только на урок я не попадаю, потому что Молекула тащит меня прямиком к школьному психологу, игнорируя мои возражения и уверения, что всё у меня хорошо и девочки не делали ничего плохого.

Но кто бы меня стал слушать, верно?

Как итог последующие сорок пять минут урока, на котором я должна была изучать волновые явления, я просидела перед женщиной, которая всеми возможными способами пыталась выудить из меня проблемы, которые меня тревожат.

Я упорно молчала.

Но не Молекула, которая, уже до конца учебного дня, подняла такой кипишь, что на разговор вызвали аж мою бабушку. А та долго объясняла всем, что не верит, что случилось что-то из ряда вон. Да и вообще, если есть проблема, то только в том, что это я — «вот такая» и «просто не умею общаться с людьми».

Учительница химии в эти басни Крылова от моей родственницы не поверила и пошла дальше. Всё-таки позвонила родителям девочек и сообщила о возникшей проблеме, призывая их поговорить со своими дочерями, и усмирить их прыть в стенах гимназии.

Но дело всё же дошло до директора, который поручил снять запись с камер наблюдения в том самом коридоре, где произошёл инцидент. Да только на них ничего не было видно. Мы стояли слишком далеко от места съёмки и создавалось впечатление, что я с девочками просто мило шушукаюсь в сторонке. В итоге, дело спустили на тормозах, а Молекуле прилетело по шапке, за то, что подняла бучу там, где не следовало.

Дома же я и вовсе получила нагоняй от матери за доставленные неудобства:

— Сама виновата! — проорала она.

И это было хуже ремня по голой заднице. Уж лучше бы избила, чем вот эти два слова на меня вылила. Потому что я считала, что ни один человек, как бы он ни выглядел и что бы не сделал, не заслуживает, чтобы его пинали как резиновый мячик.

— Как хочешь, Вера, но меня в эти дела не вмешивай. В школе — мы никто друг другу. Если меня из-за тебя из гимназии попросят, то я просто голову тебе откручу! Так что, справляйся сама, а если станет невмоготу, то обратись к Богу. Молись, чествуй его, и тебе воздастся.