Онлайн книга «Обещаю, больно не будет»
|
Ведь люди не меняются, не так ли? От этого понимания было почти невыносимо дышать, двигаться и продолжать жить. Но я делала это и каждый божий день приказывала себе забыть парня, без которого я, казалось бы, чувствовала себя мёртвой. Вот только сердце моё глупое меня не слушало, а слёзы сами лились из глаз в тоске по несбыточным мечтам. И душа ждала его звонка, где бы он сказал мне, что со мной. Что любит. Что никогда не поверит ни одной чудовищной выдумке обо мне. Как итог: вечер субботы клонился к своему логическому завершению. Я в одиночестве поужинала, слушая, как из комнаты Марты доносится жалобная, полная муки, фортепьянная мелодия, а затем вздрогнула, когда в нашу дверь позвонили. Я тут же вспомнила звонок от адвоката Мирзоева, который настойчиво напомнил, чтобы я не забыла забрать заявление из полиции, ведь у меня осталось так мало времени. По позвоночнику прокатилась волна липкого страха. Но я всё же поднялась на ноги и побрела в сторону прихожей, не желая превращаться в забитого и запуганного зверька. Не глядя в глазок, распахнула дверь, но тут же замерла и, кажется, рот открыла от изумления. — Привет, — с ноги на ногу переступил парень и хмуро на меня глянул. — Привет, — процедила я и выше подняла голову, давая понять, что ему тут не рады. — Я к Марте. — Да неужели? — удивлённо приподняла я брови. — Её нет на парах с понедельника. — И что? — Я ведь староста, — развёл руками Стафеев и шумно сглотнул. — Пришёл узнать, может, чем нужно помочь по учёбе или… — Или пойти на хрен, Федя, — прорычала я и почти захлопнула перед его носом дверь, но тот успел сунуть в створ носок своих кроссовок. — Марта! — крикнул парень и словно табуретку отставил меня в сторону, разулся и прошёл внутрь. — Марта? — Ну ты вообще красавчик, конечно, Стафеев, — выпала я в нерастворимый осадок. — Где её комната? — игнорируя моё замечание, спросил нежданный гость, но тут же на звук его зычного голоса в коридор высунула нос Максимовская и поражённо воззрилась на парня. Секунда и Фёдор Марту просто занёс обратно в комнату, а затем плотно закрыл за собой дверь. А я пошла на кухню, где попыталась доесть свой остывший ужин и не прислушиваться к разговорам двух молодых людей, да только не получилось. — Ты чего припёрся, Стафеев? — Я волновался. — За всех в группе так волнуешься или только за ту, которую трахнул и послал в долгое пешее, м-м? — Я звонил тебе, но ты не брала трубку. — Я, представь себе, не имела желания с тобой говорить. — А я имел! — Уйди, пожалуйста… — Может что-то в аптеке купить? Чем ты больна? — Воспалением правой пятки, Стафеев! — Марта! — Уйди, твою мать! — разговор скатился в крик. — Да не могу я уйти! — Пф-ф-ф… — И не хочу! Пару секунд колючего, прошивающего насквозь болью молчания, а затем Марта ломается. И я на расстоянии ощущаю, насколько непоправимо её перемалывает эта мясорубка под названием «безответная любовь». — У тебя совесть есть, Федь? — я слышала, как задрожал её голос. — Или тебе просто доставляет удовольствие вот так изощрённо пить мне кровь? — Я скучал по тебе, — тихо, надломлено, едва слышно произнёс Стафеев. — Марта… — Скучал? — Да… — Тогда прямо сейчас звони своей Анечке и, будь добр, поставить и её в известность, по кому именно ты скучаешь и что это точно не она! — снова отчаянный крик. |