Книга У тебя нет выбора, страница 93 – Даша Коэн

— Ладно...

И понеслось. Еще у меня уточнили, угрожал ли мне Панарин оружием, пыталась ли я оказать ему сопротивление: кричала ли, звала на помощь, остались ли на моем теле следы насилия? Могу ли я описать какие-то особые приметы мужчины? Находилась ли я в состоянии алкогольного или любого другого вида опьянения?

Спустя время заявление было составлено с моих слов и собственноручно мной подписано. А затем Быков поднял на меня свои стальные глаза и кивнул, протягивая мне небольшой лист бумаги:

— Это талон-уведомление, Настя. О том, что именно я принял у вас сегодня заявление под номером семь-три-шесть.

— Ясно...

— А теперь главный вопрос: готовы ли вы отправиться на судебно-медицинскую экспертизу для установления факта полового сношения, а также выявления следов физического насилия и степени их тяжести?

— Готова, — прохрипела я.

— Тогда поехали, Настя, попрошу парней, они докинут вас до бюро.

— Прямо сейчас?

— Именно.

Боже, да!

Настя

Я встала с жесткого стула и последовала за Быковым, который уверенно вышагивал по коридорам отдела полиции. Они пахли кофе и потом — обычный день для них, ад для меня.

Остановилась, когда вышли на задний двор, где курили совсем еще молодые парни, старше меня лет на пять или семь, не более.

Именно с ними следователь перекинулся парой слов, кивая на меня и вручая папку с распечатками, очевидно, по моему делу. А затем снова вернулся ко мне:

— Я с вами не поеду, Настя, так как на процедуру меня все равно не допустят, но девонок на месте я сейчас вызову и их предупрежу, чтобы оперативно вас приняли. И да, постановление о производстве освидетельствования я нашим парням передал.

— Спасибо вам, Роман Андреевич, — выдавила я, сглатывая горечь.

— Да пока не за что, — развел он руками и скрылся в здании.

А мне уже указали на брендированный и с мигалками «Москвич», в который я тут же уселась, сложив руки на коленях и уставившись в пол. И старалась не поднимать глаз на мужчин, один из которых сел за руль, цепко сканируя меня внимательным взглядом через зеркало заднего вида и зачем-то переспрашивая:

— В бюро, значит?

Мне было в высшей степени стыдно и неуютно находиться в такой компании, понимая, что они в курсе, по какой именно причине я здесь. И еду на освидетельствование.

А если не знают, то несложно догадаться.

— Да, — сухо отрезала я.

— Кто такую красивую девушку обидел? Кого надо кастрировать быстро и бесплатно? — повернулся ко мне второй офицер.

— Вы не поняли, — грустно выдохнула я, все же встречаясь со сканирующим меня стальным взглядом.

— Проверим? — подмигнул он мне и улыбнулся, но глаза его были усталыми — типичный самец, маскирующий цинизм флиртом.

Смазливый. С не в меру пухлыми губами и заразительной улыбкой. И, возможно, другая на моем месте впала бы или зацепилась за этот «спасательный круг», но только не я. Я вообще не понимала, как так можно от нуля до сотки разгоняться, заведомо зная, что девушка совсем недавно прошла через насилие?

Эмпатия? Нет, не слышали...

— Младший сержант Кондрашов, отставить разговоры, — жестко осадил своего напарника тот, что сидел за рулем.

— Есть, отставить разговоры, — залихватски отдал под козырек парень, подмигнул мне и наконец-то угомонился.

А между тем машина уже вырулила на широкий проспект и погнала на северо-восток Москвы, безжалостно объезжая многочисленные дорожные заторы по автобусным полосам, где-то предупреждающе «крикая» или и вовсе включая звуковые сигналы.