Книга У тебя нет выбора, страница 68 – Даша Коэн

Он это сделает.

Он меня изнасилует.

— Я не садист, Настя. Мне не нравится, когда ты плачешь. Но не потому, что мне больно на это смотреть. Нет. Просто это неэффективно. И портит настроение. Я скорее раздражен, чем наслаждаюсь твоей болью. Именно это и отличает меня от психопата или монстра, коим ты меня считаешь. Я, видишь ли, не получаю удовольствия от чужих страданий. Мне от них ни холодно, ни жарко. Я испытываю лишь досаду. Потому что все могло быть совсем иначе. А будет вот так.

Он еще больше сократил расстояние между нами. Так, что мои рецепторы забил его тошнотворный аромат: запах чистоты, вседозволенности, безнаказанности и власти. Дорогой. Тяжелый. Удушающий.

— Ты скажешь, что я болен. А я скажу, что всего лишь не утружаю себя врать о добре. Я просто даю тебе понять, Настя, что добра в принципе не существует. И чем быстрее ты это осознаешь, тем легче тебе будет жить дальше.

Затем он насильно оторвал мои руки от груди, которыми я прикрывалась в защитном жесте, и закинул их себе на плечи. А затем легко, словно пушинку подхватил меня на руки и куда-то понес.

Прямо.

По коридору.

Наверх по лестнице.

Пока мы не оказались в спальне, посередине которой стояла огромная кровать, застеленная белоснежным шёлком. Две лампы по ее бокам озаряли комнату тусклым светом, отбрасывая на стены зловещие тени.

Меня посадили на край кровати. Осторожно, словно бы я была бесценной фарфоровой вазой, которую жалко разбить, но в которую можно от души нагадить.

Сергей отступил на шаг назад.

Долго полировал меня пристальным взглядом. А затем выдохнул свой вердикт, словно коллекционер, осматривающий музейный экспонат:

— Ты такая красивая, Настя.

И начал раздевать меня.

И, да, я, разумеется, могла бы попробовать убежать. Куда-то забиться или попытаться выцарапать глаза этому чудовищу. Но я с кристальной ясностью понимала, что это совершенно бесполезно. Он меня все равно трахнет.

Только в противном случае я еще буду вся в синяках, ссадинах и, возможно, с выдранными волосами.

Мне нужно было минимизировать ущерб. Именно поэтому я молча сидела перед ним, опустив руки по швам.

Маленькая метафорическая Настя где-то глубоко внутри меня спряталась в шкаф, где хранились уродливые скелеты моей и без того убогой жизни. Закрылась плотно. Зажала ладошками уши и сидела там тихо-тихо, мышкой, молясь о том, чтобы весь этот ужас со мной поскорее закончился.

А между тем пальцы Сергея заскользили по пуговицам на моей блузке, неторопливо выпутывая их из петель. Пока он не расквитался с ними со всеми. Раздвинул полы в стороны и прикусил нижнюю губу.

Облизнулся.

Когда блузка соскользнула с плеч, он замер, любуясь моей наготой. Смахивая каждое мгновение моего унижения.

Провел кончиками пальцев по ключицам, по ложбинке между грудей. Спустился на живот, ныряя в пупок. И снова вернулся выше. Подцепил край прозрачного хлопчатобумажного бюстгальтера и сдернул чашечки вниз, оголяя мои соски.

Я прикрыла глаза, не в силах смотреть на то, как мужчина торжествовал в этот момент. Как загорелись похотью его глаза. Как потемнело и осунулось его лицо.

Я лишь ощущала, как он подался ближе. Как развел мои ноги в стороны и опустился между ними на колени. А в следующий момент я дернулась, как от выстрела — это язык Сергея коснулся моей груди, а затем влажным кольцом накрыл сосок.