Книга У тебя нет выбора, страница 3 – Даша Коэн

— Отца уволили, — прохрипела я.

— Ой...

— Да, — закусилa я губу.

— Слушай, — покачала головой Катя, — ну, так не беда же, да? Найдет он себе новую работу. Делов-то?

— У нас в деревне с этим туго, — отвела я взгляд.

— Блин, ну а кому сейчас легко? Но не реветь же теперь из-за такого? Твой папаня, чай, не маленький, разберется. В конце концов, шабашки никто не отменял.

— Кать..., — отмахнулась я от девчонки, а та опять затараторила, не желая ничего слушать.

— А что я не так говорю? Все по делу, Тась. И ты мне это брось, поняла? Ты же Настя Куклина, алло! Гроза потока, наша староста и вообще железный человек! Я тебя уже два года знаю, и ты никогда нос не вешала, даже когда тебя на прошлой сессии Ерофеева валила, как не в себя. А тут...

— Кать, у отца инсульт случился, он теперь почти не ходит, и правая рука отнялась, — прошептала я, прерывая поток сознания подруги.

И та, прилично забуксовав на полуслове, наконец-то замолчала и уже более вдумчиво на меня глянула. А я лишь отвела глаза, уставившись слепо на синичку, что приземлилась на наш подоконник и теперь увлечённо клевала пшено из самодельной кормушки.

— Тась, а как его уволили тогда, а не на больничный отправили?

— Так, неофициально же устроен был, — вздохнула я.

— Блин...

— Не знаю, что теперь и делать, — потерла я виски, — у него там и хозяйство ведь. Как управиться будет? А жить на что? У меня стипендия — копейки. Да и как я к нему теперь полечу, билеты только до Омска стоят столько — проще до Луны добраться. А мне еще потом четыре часа в автобусе трястись.

— А родственников, кто помочь может, у вас нет?

— Нет, Катя. Ты же в курсе, что я сирота. Папа, как мать моя покойная детдомовские. А родного отца я и вовсе не знала никогда.

— Засада..., — принялась обеспокоенно жевать губу подруга.

— И не говори, — снова печально всхлипнула я, — а меня злит, что я, по факту, и помочь ему ничем не могу. Сижу тут, за две с половиной тысячи километров и только сокрушаться могу. А папа еще и в долги влез. У соседа крупную сумму занял.

— Зачем?

— Чтобы жить, Кать, — зло отерла я с глаз очередную соленую слезинку, — у нас в деревне только так. Работы нет, перспектив нет, одни болота да комары. Вот и пришлось папе взять на откорм поросят, да курочек. Он думал, к осени мясо будет. Он его продал бы фермерам и денежку выручил. Кто же знал, что все так повернется.

— Тоска какая-то зеленая, — буркнула Катька, а я решительно поднялась на ноги.

— Короче, у меня тут есть кое-какие накопления. На самолет не хватит, конечно, но на поезд — на плацкарт должно впритык быть.

— Эй, ты чего удумала, Тась? — округлила глаза подруга и у виска пальцем покрутила. — Совсем ку-ку?

А я отрицательно качнула головой.

— Академ возьму. И к отцу поеду. Разберемся с его здоровьем, и я восстановлюсь в следующем году.

— Ты дура, что ли, Куклина, я не пойму? Какой академ? Какая деревня? Алло! Потеряешь место в общегае сейчас и можешь вообще о нем забыть! Москва — город возможностей. Откажешься от всего, и она тебя просто выплюнет. И все — засосет тебя в твои девятнадцать лет сельская тоска! Так и останешься там быкам хвосты крутить, да побои от сожителей алкоголиков терпеть, как и твоя мать...

— Заткнись, Катя! — рявкнула я.

— Блин, прости, Тась..., — тут же осеклась Арямкина, но я лишь разочарованно на нее глянула и отвернулась, ложась на шаткую кроватку и накрываясь одеялом с головой, дабы не выслушивать больше про то, как мне в жизни с родителями не повезло.