Книга У тебя нет выбора, страница 235 – Даша Коэн

Потому что никто так и не смог сравниться с Панариным. Даже близко. В мире, где все мужчины стали для меня серыми тенями, Сергей был единственным, кто горел черным пламенем. И я, как мотылек, продолжала лететь на этот грешный огонь вопреки воле и голосу разума. Даже во сне. Но продолжала...

Боже!

Я спятила!

Да...

На меня волной разрушительного цунами хлынул стыд. Ударил. Парализовал. Накрыл с головой и придушил. Тело ошпарило вскипевшей кровью. Лицо вспыхнуло. А горло забил огромный ком, размером, кажется, с целую вселенную, который не давал мне сделать, ни вдох, ни выдох.

И внизу живота, где еще совсем недавно пульсировало удовольствие, теперь разлилась неприятная, жгучая тяжесть. Я ощущала, какими безобразно мокрыми были мои трусики. Ноги ватные. В голове туман...

Я всхлипнула.

Свернулась в позу эмбриона и обняла себя руками, ощущая, какой чувствительной стала кожа. Веки разбухли. И слезы все-таки прорвались, скатываясь беспрерывным соленым потоком из глаз. Я до крови прикусила щеку изнутри, душа в себе эмоции, но тщетно. Во рту прорезался отчетливый металлический привкус. А мне самой физически стало плохо.

Просто потому, что я не могла этому сопротивляться...

Зажмурилась из всех сил. С надрывом, потерянно простонала в подушку. И провалилась в глубокий, наполненный туманными образами сон, который не принес мне долгожданного спокойствия.

Начиная с этой ночи все стало намного хуже.

Критически!

И не было просвета. Наоборот. Скорость моего полета в черную дыру увеличивалась в геометрической прогрессии. И стоп-кран заклинило. И тормоза давно отказали.

Когда я поняла, что эпически пробила дно?

О, уже в следующие выходные, на которые у Сергея выпал день рождения. Двадцать первое ноября. Мы с Кирой сделали папе подарок — слепок ее ладошек и крошечных ножек. Вместе раскрасили их золотой краской. Вместе красиво оформили в рамочку и под стекло. А потом я нашла для себя, как считала, достаточно логичное оправдание, почему этот подарок буду вручать бывшему мужу не в домашнем костюме — праздник же у человека.

Я надела платье.

Я собрала волосы в элегантную прическу.

Я сделала макияж.

Я ненавидела себя за все эти старания, но поступить иначе уже была не в силах. Не знаю почему! Мне просто было это нужно! Получить от Панарина хоть какую-то реакцию, кроме равнодушного «привет», «пока» и «ты прекрасно выглядишь, Настя».

Да только все зря.

Сергей позвонил мне минут за двадцать до того времени, в которое обычно забирал Киру на выходные, а потом просто сказал, что вместо него, за дочкой приедет крестный папа.

— Ты же не против?

— Нет, — выдавила я из себя, одновременно с этим буквально захлебываясь острым, болезненным разочарованием. Таким плотным и отравляющим, что мне стало страшно.

До дрожи.

— Спасибо, Настя.

— Пожалуйста.

У меня опустились руки.

Он отключился. А я так и не смогла поздравить его с праздником. Лишь через Лисса передала ему подарок и пару теплых слов с пожеланиями всего самого наилучшего. Игнат на меня посмотрел долго так и въедливо, а затем кивнул:

— Я все ему передам. Не волнуйся.

А я и не волновалась.

Я лишь пыталась убедить себя, что все это какой-то временный сбой моего помутневшего сознания. Просто мои мозги, взбитые в густую пену Сергеем, еще не пришли в норму и продолжали по привычке глючить. Сбоили. Выпадали в ошибку, то и дело скатываясь в думы о том, о ком я запретила себе вспоминать даже по касательной.