Книга У тебя нет выбора, страница 191 – Даша Коэн

Впервые в жизни. Взаимно. И на максимум.

— Привет, принцесса, — выдохнул я, подушечкой указательного пальца осторожно касаясь миниатюрной щечки.

— Скажи..., — тихо, едва слышно прошептала Настя, — на кого... на кого она похожа?

— На тебя, — улыбнулся я, только сейчас замечая, что все это время вокруг нас крутилась девушка, фотографируя и снимая на камеру каждый этап рождения нашего первенца.

Я подошел ближе к жене. Попробовал улыбнуться для истории.

А в следующее мгновение все рухнуло...

Так внезапно. И так невероятно быстро.

Раз — и все!

Я только лишь успел впитать в себя это мгновение, когда Настя будто бы набрала полные легкие воздуха, а затем схватила меня за запястье ледяными пальцами. И просипела испуганно:

— Сереж... мне, что-то... плохо.

И я увидел это — как из уголков ее глаз скатились крупные слезинки, горя на алеющих щеках. А дальше начал происходить чисто ад. Потому что тело Насти будто бы прорешило судорога и ее выгнуло дугой. А в следующий момент она начала форменно задыхаться — коротко и хрипло хапала воздух, но он будто бы застревал у нее в горле.

Лицо ее побелело.

А затем резко посинело.

Мониторы оглушительно завыли.

Кто-то из персонала заорал. Громко! На панике.

— Давление семьдесят на сорок и продолжает снижаться. Пульс — сто тридцать, нитевидный. Кислород — восемьдесят два и падает.

Я вздрогнул и оцепенел, а затем, словно бы издалека, в полнейшем ступоре наблюдал за той катастрофической картинкой, что начала разворачиваться на моих глазах. С моей Настей!

— Эмболия! Срочно готовим интубацию. ИВЛ давайте! Оксиген на сто процентов!

— Подключены. Работаем.

— Элла Николаевна, матка атонична. Кровотечение. Визуально на восемьсот.

— Окситоцин стройно! Сейчас! Затем капельно.

— Есть!

— Запросите диализ! Ставьте второй периферический катетер. Кровь по карте. Запрашивайте объем!

Какого хрина?

Где-то здесь ребенка из моих рук забрали. Аккуратно, но жестко, потому у меня наблюдался полный эффект. А совсем подорвало, когда в операционную ворвалась целая толпа в белых халатах — анестезиологи, реаниматологи и еще какие-то акушеры.

Я не знаю...

Но все это выглядело хреново. Просто пиздец как!

И я ничего поделать не мог. Я лишь стоял и смотрел на то, как моя Настя от меня ускользала. А я впервые не мог ее остановить.

— Матка как?

— Не сокращается. Совсем!

— Что происходит? — проскрипел я, прихватив я кого-то за рукав, но от меня просто отмахнулись, а затем и проорали в голос:

— Вывести постороннего из операционной!

Постороннего...

Пиздец!

— Кровопотери — литр! Давление не поднимается!

— Преднизолон!

— Вазопрессоры давайте! Адреналин внутривенно!

— Готовьте плазму!

И весь этот кошмар сопровождался тем, что мою жену трясли под их руками. Это были конвульсии. Страшные. Глаза ее закатились. Тело сделалось какого-то неестественного фиолетового оттенка, превращаясь в один сплошной синяк.

— Настя, — рванулся я вперед, но меня тут же оттеснили.

— Вам надо выйти отсюда!

— Пустите меня, — не своим голосом прокаркал я, но тут же обмяк.

— Вы сделаете только хуже!

Блядь.

Блядь!!!

Меня невозможно было остановить. Я в ужасе снова и снова рвался к ней. Пытался схватить ее за руку. Докричаться. Но Настя меня уже не слышала. Она была все дальше. Пока три крепких медбрата не выволокли меня из операционной, в которой оглушающим набатом гремели самые страшные слова на свете.