Книга У тебя нет выбора, страница 128 – Даша Коэн

Я отвечала односложно или вовсе кивала. Не хотела иметь ничего общего с прихвостнями Панарина, пусть бы они были тысячу раз добры ко мне и любезны.

По приезде я подхватила ведро с пожухлой от жары лебедой и пошла кормить хозяйство. Его осталось немного, только из практического и что точно не нужно будет оставлять зимовать. Я ведь не останусь здесь. Уеду. Куры пока давали яйца, а безработной мне надо быть что-то есть.

Управившись, я снова вернулась в палисад. Села на шаткую деревянную лавку и уставилась вдаль, на знакомый до тошноты пейзаж. На озеро, которое на горизонте не находилось конца. На пыльную дорогу, на которой мелкотня играла в пожелтевший от времени мяч. На покосившиеся заборы фазенд «под горой» и стадо коров, что жевали траву с непоколебимым равнодушием.

А я все уговоривала себя наконец-то вздохнуть полными легкими.

Свободно...

Не задыхаясь. Не ожидая удара со спины. А просто накачать себя под завязку опьяняющим кислородом и улыбнуться, позволяя поверить, что всё закончилось.

Что я снова хозяйка своей жизни.

Нет, разумеется, на подкорке еще скреблись надоедливыми червями сомнения и подозрения, что это очередная игра в поддавки со стороны Панарина. Что не пройдет и пары дней, как он снова примется меня изводить. Но я гнала все эти дурные мысли прочь.

И не потому, что была наивной дурой. Нет!

А потому, что хотела вспомнить, как это — когда монстр не дышит тебе в спину.

Честно?

Это было охренительное ощущение! До слез. До трясущихся от облегчения рук. До всхлипа, полного одурманивающего наслаждения. Он сорвался с моих губ, а затем перерос в плач. Тихий. Но с надрывом. Такой, когда радость лупит наотмашь.

Не знаю, сколько я так просидела, бездумно смотря вдаль, пытаясь надышаться вольным ветром. Вздрогнула и вернулась в себя только тогда, когда услышала окрик. Сначала даже и не поняла, что обращаются ко мне. А потом оглянулась направо и улыбнулась.

— Женька! Сашка! — пропетала я, подрываясь на ноги и кидаясь к девчонкам, которых знала еще с коротких штанишек.

— Настюха! — завопили мои бывшие одноклассницы, и мы бросились друг к другу обниматься.

Испещренная уродливыми каракулями страница моей прошлой жизни была перевернута. Началась новая. Та, где я проводила лето с подругами, ходила купаться в обеденный зной на озеро и рыбачить туда же, на скрипучем велосипеде ездила на пасеку и в лес по ягоды. Девчонки рассказывали о своей учебе в Омске. Я о своей в Москве. Погрустили, вспоминая отца и то, каким он был.

А затем как-то объедаясь клубникой у Сашки на фазенде, мы завели разговор о насущном:

— Ты дом-то на продажу уже выставила или еще нет? — спросил меня кто-то из девчонок, а я встрепенулась и недоумённо нахмурилась.

— Зачем?

— А зачем он тебе, Настя? Его кто топить будет зимой-то? Это же и дрова закупить надо, и уголь. Это же какие деньги нужны! Да и человек тут постоянно на подхвате для этого дела потребуется. Пойди найди, кто согласится за «спасибо» эту лямку ежедневную тянуть. Да ну на фиг!

— Блин, точно, — потерла я виски, понимая, что совсем об этом в круговороте проблем позабыла.

— Я бы на твоем месте поторопилась его сбагрить с рук, — кивнула Женька.

— Да кто его купит? — скривилась я.

— А что некому, думаешь? Ну, село ведь не вымирает. Если сейчас объявление сделаешь, то, глядишь, до холодов кто-то и заберет. Надо посмотреть в интернете, за сколько в Крутинке такие домики продают, и выставить на треть дешевле, пока еще есть, что продавать. Все равно ты после своего круглого института в эту глухомань возвращаться же не будешь, верно?