Книга Геката. Умереть, чтобы жить, страница 7 – Марина Альте

Вскоре показался придорожный знак из темного дерева, на котором были написаны буквы белой краской «Аше».

Поселок Аше разместился на берегу одноименной реки, что впадала в черное море, а с другой стороны ограничивался огромными горами и холмами. Из приятного здесь был только климат и море, звук которого можно было слышать вечером из открытого окна, когда приезжие засыпали, и машин становилась в разы меньше.

Размахнувшись по побережью, Аше имел десятки улиц, чуть больше домов и население в восемьсот двадцать человек, все из которых знали друг друга в лицо.

Проезжая мимо самой старой улицы городка, Эмили буквально слышала, как прохожие взмахивали руками, приветствуя отца, и кричали ему в след, что-то на древнем абхазском, родном языке этих мест. Кафетерии зажигали веселые огоньки, что бы хоть как то оживить заброшенное захолустье, а магазины выставляли товар на уличные лавки, потому что полуденный зной отступал.

Пикап затормозил, прежде чем Эмили пришла в себя. Не дожидаясь отца, она поспешно выбралась из машины, зашла в дом и быстро поднялась по лестнице.

В душной комнате было темно, когда она пересекла порог своего нового жилища. И хоть отец запретил ей жить на чердаке, среди пыли и антиквариата, девушка все равно отказалась от комнаты с ним по соседству.

— Неужели ты будешь жить как чуланная крыса? — вновь ворвался папин голос в ее голову, и та плотно сжала виски пальцами, думая, что это поможет избавиться от мигрени.

Заперев за собой старую скрипучую дверь, Эмили зажгла тусклый свет и бегло осмотрелась.

Тут и, правда было неуютно и даже омерзительно. С потолка свисали полупрозрачные шедевры пауков, словно заплатки на потолке, на которых повисли погибшие мухи. Старая кровать со ржавым кованым изголовьем наводила порой ужас и даже чувство полного бессилия над этой жизнью, но тем она была дороже. Эмили не хотела чувствовать себя здесь как дома и особенно привыкать к этому месту.

В углу стоял огромный, забитый до отказа хламом, шкаф, двери которого закрывались уже с большим трудом, но девушка уже в первый, же вечер распаковала свои вещи, уместив все свое скудное богатство на свободную полку.

За то у нее была отдельная ванная комната, если ее можно было назвать ванной комнатой. Скорее это было подсобка для уборщицы, в которую с трудом помещалась старенькая ванная, в оранжевых трещинах, такая же раковина и унитаз, а еще куча швабр с тряпками и щетками. На стенах старинная плитка, цвета морской волны, густо покрытая слоем засохшей влаги, с потолка сыпалась штукатурка, и виднелся черный пугающий потолок.

Около окна небольшой стол с единственным шкафом и два пуфа со старыми ободранными ножками, не менее древними сиденьями бордового цвета. Узкий подоконник она почти сразу забросала подушками, которые нашла в старых комодах дома. Там было очень здорово сидеть вечерами. Пожалуй, это место было самым душевным во всей этой комнате, во всем этом доме, во всем этом городе.

С другой стороны от большого окна открытый стеллаж с кучей книг. Разноцветные переплеты и обложки заставляли Эмили взглянуть на все по новому, словно открывая перед ней совершенно другой мир, и она была не против окунуться во все, что предлагалось ей очередным сюжетом, лишь бы не вспоминать где она находиться.