Книга Лис. Тени моего сердца, страница 99 – Марина Альте

— Лис —

Её стон взорвался у меня в ушах, и я почувствовал, как сперма мощным залпом рикошетит прямо в мозг. Всё. Предохранители выбило с треском. Контроль полетел к чертям, едва я услышал, как она, захлебываясь собственным желанием, зовет меня по имени. В башке пульсировала одна мысль, наглая и простая: она моя. Вся. До последней дрожащей капли. И я сделаю с ней всё, что захочу — медленно, смачно и без права на апелляцию.

Мои пальцы впились в край её безразмерного худи.

— Слишком много тряпок на тебе, А-ся, — прорычал я прямо в её губы, чувствуя, как смешивается наше дыхание.

Один рывок — и плотная ткань полетела на пол, будто ей там и место. Следом отправилась футболка. Я действовал быстро, почти грубо, не оставляя ей шанса опомниться. Но она и не сопротивлялась — выгибалась навстречу, помогая, и вот уже тонкая майка скользнула вверх по её разгоряченной коже, обнажив аккуратную, вздымающуюся грудь. В тусклом свете ночника её кожа сияла, как фарфор, и я не удержался — провел ладонью от живота к груди, чувствуя, как она вздрагивает под моими прикосновениями.

Накрываю её грудь ладонями, и упругие полушария идеально ложатся в мои руки, будто создавались специально под меня. Соски мгновенно, будто по команде, приветливо утыкаются в самый центр моих ладоней. Этот безмолвный, но такой красноречивый отклик её тела ёбнул по нервам сильнее любого стона.

Я сжимаю их — сначала осторожно, пробуя на вес эту нежность, а потом всё властнее, доводя девчонку до прерывистых, сдавленных вскриков. Она выгибается навстречу, подставляясь под мои руки, и я вижу, как на фарфоровой коже проступает розовый румянец — карта возбуждения, нарисованная мной.

— Максим… — она закинула голову назад, и голос её поплыл.

До чего же она ахуительная!

— Смотри на меня, Зайка, — рычу я, не давая ей спрятаться в спасительном беспамятстве. — Хочу видеть твою жажду. Хочу, чтобы ты видела, как я тебя поимею.

Она медленно приоткрывает поплывшие глаза. В их глубине мерцает не просто покорность — там полыхает дикий огонь похоти, который она так долго пыталась затушить уставами и формой. Припухшие её губы дорожат, манят.

Чёртова дьяволица!

Мои пальцы продолжают терзать её соски, превращая нежную плоть в два твердых узла, где боль танцует с наслаждением. Я выжимаю из неё признание за признанием, чувствуя, как она начинает метаться подо мной, теряя ориентацию в пространстве и во времени.

Я спускаюсь ниже, накрывая ртом один из сосков, и с силой втягиваю его в свой рот, пока она не вскрикивает, выгибаясь дугой. Её не просто хочется трахнуть, а сожрать!

Свободной рукой я скольжу вниз, перехватываю замок на её джинсах. Собачка поддается с коротким, победным лязгом. Я буквально вытряхиваю её из денима, стягивая штанины вниз. Она дёргает бедрами, помогая освободиться, и замирает, оставшись в одних крошечных трусиках. Блядских до невозможности, особенно на её разгорячённом теле!

Интересно, она всегда так наряжается на задержание? Или сегодня был особый случай, в моём лице?

Последняя преграда — тонкая полоска ткани, которая отделяет меня от того, чего я хотел с самой первой секунды, когда её увидел. Я медленно завожу пальцы под резинку и чувствую как я она там… о, да! Влажная, горячая, абсолютно готовая. Одним движением избавлю её от последнего клочка одежды.