Книга Лис. Тени моего сердца, страница 61 – Марина Альте

На какой мне это? Хер знает. Тупо сглаживаю углы.

— По большей части, — отвечает, кивая, и снова кофе отхлёбывает. — Когда его убили… решила, что буду бороться с преступностью.

И звучит это как лозунг. Жаль, что изначально провальный!

— Его не стало, когда мне было семнадцать, — вновь продолжает. — Провела год в детдоме… так что я не меньше твоего знаю, что это — жизнь без родителей!

И тут я понимаю — знает! Сука! Знает про то, что я детдомовский! А ещё про группу «Тень», сука! Много же она нарыла, пока я в казематах чах.

Топаю до неё. Усаживаюсь на стул напротив. Она следит за каждым моим движением и плотнее кружку пальцами сжимает.

Ну окей. Внушить ей не получается. Ни трезвой, ни бухой в хламину! Может, договориться?

— Ты бы не лезла в дела группы «Тень»…

— Почему?

— Не понравится.

Это правда! Там такое дермище, и не только про оборотней, вообще на всё правительство. А зная её… эта отличница по правосудию реальную волну поднимет!

Девчонка смотрит на меня, словно пытается по роже моей прочитать, что ж за тайну я храню. Но хуй там! Моё ебало — неприступная завеса!

— А ты попробуй, — голос её становится требовательный.

Усмехаюсь над ней. Ведёт себя как мелкий бур по добыче ископаемых! Но смешного мало. Этот бур ведь и добурить сможет.

— Не боишься, что тебя уволят, если ты свой нос сунешь в эту тему?

— Меня уже списали!

Брови мои машинально вверх подскакивают. Та либо ахуенно врёт, либо реально так. Смотрит прямо в глаза, без тени пиздежа.

— Отправили в отпуск, — поясняет. — Из-за тебя, между прочим!

— Во как! А ты тут совершенно не причём, — саркастично усмехаюсь я.

— Я ловлю преступников. Это моя обязанность. А ты… я знаю, что ты отморозок, которого прикрывают секретностью!

— Да нихрена ты не знаешь! А-ся! — выплёвываю я, и меня реально начинает колотить, словно внутри завёлся мотор без глушителя.

Усидеть на месте не получается. От слова совсем. Спрыгиваю со стула в жажде что-нибудь разъебать. Или кого-нибудь. А эта стерва словно дрова в топку моего гнева подкидывает — одной рукой, непринуждённо.

— Вы с такими же секретниками ведёте бизнес — «Альфа», охранное агентство. И по документам они такие же трупы, как и ты! Зачем государству скрывать вас? Какие поручения вы выполняете?

И с каждым её вопросом мой пульс ускоряется, приближаясь к критической точке кипения. Ещё чуть-чуть — и из ушей пойдёт пар.

— Не так давно вы были замешаны с нефтяниками из РНК. По данным, всех директоров убили — громкое дело, которое тут же засекретили. Это ваших рук дела? Зачем правительству РНК? Кто был вашим нанимателем?

Бах! Блядь! Внутри взрывается этот шар, разливаясь по венам термоядерным огнём — праздничный фейерверк в честь моего скорого превращения.

Вообще не понимаю, как оказываюсь рядом. Руки сами впиваются в неё — должно быть, болезненно, потому что она взвизгивает и повисает в моей хватке, как куртка на гвозде. Глазищами уставилась на меня, не моргая, а в них — и ужас, и та настойчивость, что присуща только этой бабе, способная меня сломать, сука, парой вопросов.

Держу волчару на таком коротком поводке, что он трещит по швам, будто старые джинсы, и с каждой секундой удерживать его становится всё невыносимей.

— В последний раз предупреждаю тебя, А-ся, — рычу я, а сам молюсь, чтобы моё лицо ещё оставалось человеческим. Но чувствую, как желваки на ебале трясутся, а тело хрустит, оповещая, что до выхода оборотня осталось полшага. — Не суйся в это дерьмо!