Книга Убить любой ценой, страница 47 – Марина Серова

Вдвоем мы успели подхватить падающего на пол Иллариона.

— А что дальше? — Никита вопросительно посмотрел на меня. — Куда его нести? Давайте я сразу отнесу его вниз. И «Скорую» вызову.

— Подождите, Никита. Я думаю, что сначала Иллариона Геннадьевича нужно положить и осмотреть его рану. Так что отнесем его сначала на постель, — сказала я.

Поддерживая Иллариона под руки, мы с Никитой довели его до постели и помогли улечься.

— Никита, дайте мне вон то полотенце. Только сначала намочите его немного водой, — распорядилась я.

— Илларион Геннадьевич, давайте я посмотрю вашу рану, — сказала я и присела на край постели.

Преображенский все еще зажимал рану.

— Илларион Геннадьевич, уберите, пожалуйста, руку, — попросила я.

Илларион, как мне показалось, нехотя отодвинул руку в сторону.

Я задрала рукав его футболки, стараясь действовать как можно осторожнее, и осмотрела рану. Собственно, это было даже не ранение: пуля просто едва коснулась кожи, ну и, естественно, немного ее содрала.

В это время Никита передал мне влажное полотенце, и я начала вытирать кровь около того места, которого коснулась пуля.

— Ну что? — спросил Никита.

— Рана не серьезная, но врач все равно должен ее осмотреть. Так что вызывайте «Скорую», — сказала я.

Охранник кивнул и вышел из комнаты.

Я посмотрела на Иллариона.

— Илларион Геннадьевич, как вы сейчас себя чувствуете? — спросила я.

— А как может чувствовать себя человек, в которого только что стреляли и ранили? — довольно громким голосом спросил Преображенский.

Увидев, что я пристально смотрю на него, Илларион сбавил тон:

— Как можно чувствовать себя после покушения на убийство?

— Вы можете рассказать, как это произошло? — спросила я.

— А что тут рассказывать? — мужчина понизил голос почти до шепота.

— Я имею в виду, чем вы занимались в то время, когда в вас выстрелили, — уточнила я свой вопрос.

— Да ничем таким я не занимался. Просто я сидел и размышлял над той ситуацией, в которой оказался. Я ведь приехал к Константину Александровичу для того, чтобы отдохнуть и обсудить с ним некоторые вопросы, которые касаются моего бизнеса. Константин Александрович для меня как отец, которого уже нет. Но произошло это убийство… горничной, я имею в виду… и все перевернулось вверх дном. Мы все, в том числе и я, сидим здесь взаперти, нас допрашивают… и сколько все это продлится, одному богу известно. Мне стало досадно, что время проходит так… впустую. Так вот, я, кажется, совсем погрузился в свои нерадостные размышления и не заметил, как дверь открылась. И тут раздался выстрел, и меня словно оглушило. Я сразу и не понял, что это стреляли, и стреляли в меня. И только когда приложил руку к плечу, потому что начало жечь, и увидел кровь, понял, что меня хотели убить… Я тогда решил выйти из комнаты и позвать на помощь…

— А кто в вас стрелял? Вы его видели? — спросила я.

— Да как я мог его видеть? Я же сидел и не смотрел на дверь. А выстрел прозвучал именно со стороны двери, — объяснил Илларион.

— Ладно, тогда скажите: кто мог это сделать? Кто мог в вас выстрелить, Илларион Геннадьевич? — я поставила вопрос по-другому.

— Да откуда же мне это знать? — снова довольно громко спросил Преображенский. — Я приехал в дом, где меня хорошо знают, где я хорошо всех знаю, потому что бываю здесь не в первый раз.