Книга Убить любой ценой, страница 24 – Марина Серова

— Да, конечно, мы не можем знать всего наверняка, — согласилась я, — но все-таки: как вы считаете, кто мог желать смерти Константину Александровичу? Кто мог решиться на его убийство? И не только на одно убийство, ведь погибнуть должен был и его водитель, ведь так?

— Да, сразу два человека, — кивнул садовник.

— Так вы, Кирилл Матвеевич, можете предположить, кто мог решиться на такое? — продолжала спрашивать я.

— Дак предположить-то я могу, но что это изменит? И вообще… — Кирилл Матвеевич внезапно замолчал.

— Так что же? — настаивала я.

— Ох, — вздохнул мужчина, — ну а если я не прав? Если могу ошибиться? Получается, что возведу напраслину на человека, а он и вовсе не виноват. Да и вообще ни при чем.

— Но разве вы не хотите защитить своего хозяина? Вы же сами сказали, что в тот день в город собирался поехать именно Константин Александрович. И если бы он поехал, то неминуемо разбился бы. А вместо него погиб его племянник Всеволод Николаевич. Вы понимаете, Кирилл Матвеевич, что это означает? — взволнованным голосом спросила я.

— Дак понимаю, конечно. Погиб молодой мужчина, что ж тут не понять, — ответил садовник.

— Это все так, но вы не поняли главного. Ведь тот, кто хотел смерти Константина Александровича, будет снова продолжать пытаться его убить. Ведь цель-то не достигнута! Стало быть, Константин Александрович продолжает оставаться в опасности. Вот поэтому-то и очень важно узнать, кто мог замыслить убийство, для того чтобы предотвратить беду, — объяснила я.

— Вот оно что… — Мужчина почесал затылок и задумался.

— Так как же, Кирилл Матвеевич? — напомнила я о себе. — Есть у вас соображения, кто мог испортить тормоза?

— Ну, ладно. Я вам скажу, о ком я думаю, но только, пожалуйста, не выдавайте меня, — попросил садовник.

— Ну о чем разговор, Кирилл Матвеевич, конечно! Вы просто высказываете свои соображения, и больше ничего, — заверила я мужчину.

— Значит, так. Еще раз предупреждаю, что это — только мое мнение. Так вот, я думаю, что виноват этот самый Илларион Геннадьевич. Ну, тот, который приезжает погостить к Константину Александровичу, — уточнил садовник.

— А почему вы так думаете? Вы что-то видели или слышали? У вас есть какие-то факты? — спросила я.

— Да нет, нет. Ничего особенного я не слышал и не видел, вот только…

— Что?

— Ну, как вам это объяснить? Бывает, что человек сразу вызывает какое-то такое… неприятное чувство. Вот вроде бы ничего такого он и не делает, а внутри у тебя все восстает против него. У меня сразу, как только он приехал к нам в первый раз, на него появилась… эта… ну, ее еще называют алле… ал…

— Аллергия? — подсказала я.

— Точно! Она самая! Он какой-то скользкий, такой весь извивающийся, вот как уж. А какой он важный! Всегда ходит надутый как индюк, всю прислугу и за людей не считает, — охарактеризовал мужчина сына покойного компаньона Константина Свирестельникова.

«Ну, садовник в целом дал точную характеристику Иллариону Преображенскому. Высокомерие, пренебрежительное отношение к прислуге. К сожалению, Кирилл Матвеевич не привел никаких конкретных фактов, почему он считает Иллариона причастным к автомобильной аварии, в которой разбился Всеволод, только его собственное ощущение, которое к делу не пришьешь. Аллергия, как он сказал», — подумала я.