Книга Миллион смертных грехов, страница 89 – Марина Серова

Воздух в тоннеле влажный, но с нормальным содержанием кислорода. Вентиляция осуществляется естественным путем благодаря перепадам давления и сквознякам в шахте. Поэтому для коротких переходов не требуются специальные дыхательные устройства.

Тоннель пролегает кривыми зигзагами, снижаясь порой до пологих участков с гравийной подсыпкой и поднимаясь через бетонные перемычки. В некоторых местах были замечены следы трения веревок и канатов на камнях, скорее всего, там кто-то подтягивал грузы вниз и вверх. Примерно на отметке в пять километров была обнаружена временная стоянка: кострище без пепла, смятый матрас и несколько пустых емкостей от воды. Вероятно, здесь отдыхали при переходе. Еще через два километра тоннель значительно сужается, и этот участок находится как раз в пограничной зоне. А далее расположен люк, который выходит наружу уже на территории Казахстана.

— В общем, Тань, мне сказали, что проходом пользовались нечасто, в основном мелкие контрабандисты и курьеры. Однако при необходимости через него можно было пронести и крупную ношу, если оплатить риски или иметь опытных проводников, — сказал Владимир.

— Ну, у Виолетты и Козака ноша будет не крупная. Поскольку дипломат Иннокентия Перемысленникова уже вскрыт, то деньги они рассуют по карманам — и все дела. А засаду нужно устраивать у входа, где начинается спуск, ведь там зона сужается. Обзор ограничен, а это означает, что беглецов легче всего задержать именно там. Володь, я еду туда, — решительным тоном сказала я.

— Ну, я и не сомневался, — со вздохом ответил Владимир. — Ладно, я предупрежу местных ребят, чтобы тебя…

— Вот этого не нужно, — перебила я Владимира, — не нужно меня подстраховывать, заворачивать в ватку и так далее. Я не сахарная. Просто попроси оперативников быть наготове.

— Слушаюсь и повинуюсь, Татьянсанна, — в шутку проговорил Кирьянов.

…Ночь в промзоне Озинок укрыла небо тяжелым бархатным покрывалом, на фоне которого мерцали холодные стразы звезд. Легкий ветерок шевелил сухую траву вдоль бетонных плит и приносил запах машинного масла, который еще сохранился от опустевших и заброшенных цехов. Сами серые силуэты разбитых корпусов вырисовывались как зубастые челюсти, а в пустых окнах отражался лунный свет.

С земли доносилось монотонное, размеренное стрекотание сверчков, а местами — резкие, напоминающие скрежет металла трели цикад, которые, словно часовые, отмечали каждый миг ночи. Насекомые наполняли воздух шорохом и жужжанием. Вот пролетел мотылек, где-то в траве зашуршал жук. Время от времени слышался глухой стук — не иначе как возня более крупных животных.

Оперативники занимали позиции: мелькали их тени, изредка вспыхивали фонарики, которые можно было принять за светлячков. Часть ребят затаилась у входа, другая уже была внутри тоннеля.

Я и капитан Вениамин Васильев — невысокий, коренастый крепыш — стояли недалеко от входа в тоннель.

— Татьяна, а ты уверена, что они будут здесь сегодня? — шепотом спросил Васильев.

— Должны быть, им нельзя медлить. Они же не дураки, понимают, что их вычислили и вот-вот возьмут, если они хотя бы ненадолго задержатся, — также шепотом ответила я.

— Ладно, — кивнул капитан и приник к окулярам прибора ночного видения. — Тихо, — вдруг напряженным тоном проговорил он, — кажется, кто-то идет.