Книга Миллион смертных грехов, страница 65 – Марина Серова

Прасковья Сергеевна не обошла вниманием и личную жизнь Арсения. Оказывается, Стародубников был трижды женат. Первая супруга, Ольга, была из семьи успешного бизнесмена. Она принесла Арсению в качестве приданого хорошие связи и весомый капитал. Однако вскоре в молодой семье начались ссоры из-за тайных контрактов Арсения. Супруга не раз упрекала его в том, что он обещал вести честный бизнес, и предупреждала, что она не хочет и не будет носить ему передачки в тюрьму. Вторая супруга тоже не пожелала стать женой потенциального заключенного. И этот брак тоже закончился разводом, когда она узнала про опасные добавки в вине. Наконец, Арсений женился в третий раз. Третья супруга поддерживала медицинскую направленность предпринимательства Стародубникова, она пыталась легализовать поставки. Но когда разразился скандал с контрафактом, она ушла от Арсения, забрав часть активов.

— Нешто такого мужа я хочу для своей внучки? Да ни за что! — воскликнула Прасковья Сергеевна. — Я сразу ей сказала: вот умру я, похоронишь меня, а потом делай что хочешь, замуж выходи за Сеньку, твое дело. Подожди, недолго мне уж осталось.

— Что вы, Прасковья Сергеевна, живите долго, — сказала я.

Я поняла, что больше ничего нового об Арсении не узнаю, поэтому распрощалась с его словоохотливой соседкой и вышла из квартиры.

Я решила поехать в офис к Арсению Стародубникову. По дороге я еще раз прокрутила в памяти сведения, которые получила от Прасковьи Сергеевны, и составила психологический портрет управляющего.

Да, можно сказать, что Арсений — человек с выраженным комплексом неполноценности. Этот комплекс сформировался на стыке удачного жизненного старта благодаря связям и положению отца и серии последовавших затем провалов в сфере предпринимательства. Годы под опекой влиятельного родителя дали Арсению привилегии и высокие ожидания. А последовавшая потеря отца и неудачи закрепили ощущение, что он не реализовал своего предназначения. Это породило болезненную ревность к тем, кто, по его мнению и ощущениям, получил все по накатанной, и прежде всего — к Иннокентию Перемысленникову. Легкость, с которой тот добивался успехов, вызывала у Арсения и мучительное сравнение, и внутреннее раздражение, и, наконец, открытое отторжение.

И вот в какой-то момент Арсений, возможно, решил, что он может и даже вправе исправить такую ошибочность, и даже коварство судьбы. Может быть, Стародубников почувствовал себя судьей, который выносит жестокий, но справедливый приговор высокомерному, надменному, эгоистичному и себялюбивому выскочке. А какой может быть приговор в данном случае? Только один — устранение. Не станет Иннокентия Перемысленникова — не станет и постоянного раздражителя.

Доехав до офиса, я припарковалась на свободном месте и прошла к вертушке. Дежурил тот же самый охранник, который был на вахте, когда я приехала в первый раз.

— А вы что-то к нам зачастили, — сказал мужчина.

— Здравствуйте, — поприветствовала я его.

— И вам тоже добрый день, — немного смущенно ответил охранник.

— Арсений Валентинович в своем кабинете? — спросила я.

— Да, проходите, пожалуйста, — почтительно ответил мужчина.

Я открыла дверь в приемную, внутри было пусто. Где же Валерия? Впрочем, отсутствие секретарши было мне даже на руку. Ведь я собиралась поговорить со Стародубниковым довольно жестко, без тени сомнения в его причастности к исчезновению Иннокентия Перемысленникова.