Книга Искатель, 2013 № 08, страница 51 – Анатолий Галкин, Александр Юдин, Журнал «Искатель»

Ну, Елагина молодец! Решила не портить вечер. Сама не смогла прийти, так шикарную замену прислала.

Борис Петрович украдкой взглянул на огромную кровать в центре комнаты: все как всегда. Надо лишь сбросить огромное желтое покрывало.

Около получаса они мило болтали, игривыми полунамеками приближая кульминацию.

В какой-то момент Борис Петрович решил форсировать события. В конце очередного витиеватого тоста, полного комплиментов, он намеренно перешел на «вы». Типа: «Еще час назад вы были прекрасная незнакомка, а сейчас вы моя богиня».

— Ага! — обрадовалась Елизавета. — Я так и знала. Это из-за армянского коньяка и грузинского вина. Настоящий русский «брудершафт» действует только на отечественном сырье.

— Да, я ошибся и готов понести более суровую кару.

— И, конечно, троекратно?

— С тобой, Лиза, я готов на все!

— Тогда я несу нашу водку и наше шампанское. Только тогда все получится. Это однозначно!

Она быстро подбежала к холодильнику и вытащила шампанское и уже открытую бутылку «Московской».

— Это тебе, Борис. Вот в эту рюмочку. Ровно пятьдесят граммов. Никак нельзя больше. И меньше нельзя. А шампанское мне. Поехали!

Они скрестили руки с бокалами и залпом выпили. Корноухов решительно подошел к кровати и сдернул покрывало.

— Готов принять кару.

— Я не поняла, Борис. А при чем здесь кровать? — Она говорила спокойным холодным тоном и внимательно вглядывалась в глаза Корноухова. — Ты что, на секс намекаешь? Ты прямо маньяк какой-то. У тебя глаза стали совсем дикие. Ты что, изнасиловать меня хочешь?

Корноухов искал, что ответить, но вдруг почувствовал, как все начало расплываться перед глазами. Он заметил, что Елизавета схватила с камина большой кухонный нож с деревянной ручкой и стала размахивать им буквально перед его носом.

Она истерически кричала:

— Я не позволю! Ты развратный тип. Я буду защищаться. Что ты так злобно на меня смотришь? Ты убить меня хочешь?

Борис Петрович попытался изобразить примирительный жест, подняв вверх обе ладони, но в этот момент сознание покинуло его.

Он обмяк и упал, опрокинув столик с остатками пиршества.

Елизавета стояла неподвижно минуты две, пока в комнату не влетел Лобачев с большой пластиковой бутылкой. Он был в форме майора полиции.

— Это было великолепно, Лиза. Не ожидал! Дай я тебя поцелую. Ты великая актриса. Ты прямо Нежданова и Ермолова в одном флаконе.

— Да, я играла хорошо. Но очень боялась, что он раньше начнет.

— Все в порядке. Ты только сейчас не волнуйся. У нас есть минимум полчаса. Доза проверенная. Ты давай ложись сюда, а я из тебя буду труп делать.

— Я пойду сначала в туалет, — как-то отрешенно произнесла Елизавета.

— Правильно, милая. Лучше сейчас. Трупу менее сподручно бегать в туалет.

Когда она вернулась, он стаскивал с Корноухова брюки.

— Помоги, Лиза. Тяжелый он. И давай трусы снимем. Да не стесняйся ты. Мужиков, что ли, голых не видела. Сейчас мы тебя покрасим.

Лобачев открыл бутылку и начал разбрызгивать ее содержимое на рубашку Корноухова. Затем он налил немного себе на ладони, растер и сделал два четких отпечатка на рукавах рубахи.

— Это, Лиза, настоящая кровь. Но куриная. Пришлось поехать в Томилино на птицефабрику.

— Противно с настоящей кровью.

— Терпи, Елизавета. А теперь ты на кровать ложись. Хорошее было у тебя платье.