Книга Тот, кто вернулся, страница 14 – Александр Фрост

Астахов ходил по ряду час.

Он спрашивал не про штырь. Он спрашивал про клеймо: показывал на телефоне фотографию хвостовика с двумя буквами и знаком и смотрел на лица.

Одиннадцать человек посмотрели и не увидели ничего.

Двенадцатая — женщина лет шестидесяти в трёх кофтах, торговавшая ключами, — посмотрела, отвела глаза и сказала:

— Не знаю.

— Знаете.

— Не знаю я, мужчина. Идите, вы мне покупателя закрываете.

Астахов постоял, потом положил на прилавок ключ.

Обыкновенный ключ, старого литья, длинный, с квадратной бородкой — от дверцы за фальшивой стеной в доме на Тополиной, 12.

Женщина посмотрела на ключ.

Потом на него.

— Ох ты ж, — сказала она тихо. — А я думала, вы из этих.

— Из каких?

— Идите за палатку, — сказала она. — Тут не буду.

За палаткой, между рядами, где стояли пустые поддоны, она закурила и сказала:

— Пашка даёт.

Астахов не изменился в лице.

— Пашка, — повторил он.

— Ну а кто. Он тут с осени. — Женщина махнула сигаретой. — Стоит через два ряда, торгует барахлом всяким, а на деле — от беды продаёт. Соль, свечи, вот эти штырьки. Возьмёт три тысячи, объяснит, что делать. Кому помогает, кому нет.

— Он вам родня?

— Мне-то? — Она усмехнулась. — У меня сын в позапрошлом году с работы приходить перестал вовремя. Ходит, а сам не он. Я к врачам, а врачи что. Мне соседка про Пашку сказала. Он пришёл, посмотрел и сказал: мать, это не по моей части, это ты его просто перестала знать, он вырос. Денег не взял.

Она затянулась.

— С тех пор я про него молчу. Вы вот первый, кому сказала, и то потому, что у вас ключ дедовский.

— Вы знали деда?

— Егора Кузьмича? — Женщина посмотрела на него с усталой жалостью. — Мужчина, у нас на рынке половина ряда знала Егора Кузьмича. Он к нам сорок лет ходил и ничего не покупал.

— А зачем ходил?

— Смотрел, — сказала она. — Придёт, встанет у ряда, постоит полчаса и уйдёт. Мы сначала думали — из милиции. Потом привыкли.

Она бросила окурок в снег и наступила.

— Я вам вот что скажу, — добавила она. — Он в последний раз был тут года три назад. Постоял и подошёл ко мне. Говорит: Люся, если после меня кто придёт с моим ключом — скажешь ему всё, что знаешь. А если придёт без ключа и будет спрашивать то же самое — не говори ничего.

Павел Астахов торговал в третьем ряду, с раскладного стола, и на столе у него лежали: две коробки саморезов, три сломанных телефона, эмалированная кастрюля, детские санки и стопка книг без обложек.

Ему было тридцать шесть. Он был выше Астахова и шире, и лицо у него было бы совершенно чужим, если бы не глаза — светлые, с тем же тяжеловатым разрезом, что у матери Астахова и у Насти.

Он увидел Астахова издалека и не встал.

— Ну здравствуй, брат, — сказал он.

— Здравствуй.

— Я ждал, — сказал Пашка. — С октября жду. Думал, раньше придёшь.

— Ты знал, что я в городе?

— Я знал, что тебе открылось. — Он подвинул табуретку. — Садись, чего стоишь. Мороз.

Астахов сел.

— Ты давно здесь?

— С августа. — Пашка отхлебнул из термоса. — В Волоцке жил, потом стало неудобно, я сюда. Тут дешевле и меня тут не знают.

— Мать сказала, ты в другом городе.

— Мать меня двадцать лет как похоронила, — сказал Пашка без обиды. — Она правильно сделала, я бы на её месте тоже.

Мимо прошла женщина, посмотрела на санки, спросила цену, Пашка сказал «полторы», женщина ушла.