Книга Холодные комнаты, страница 11 – Александр Фрост

— То есть в двух случаях она была накануне.

— И в обоих случаях у неё была законная причина: разнос продуктов по графику. — Шмелёв поднял палец. — И вот тут интересное. Я взял её ведомости за шесть лет. Она ходит по графику, вторник и пятница, как часы. И четыре раза за шесть лет она приходила вне графика.

Астахов поднял голову.

— Когда?

— За один-три дня до каждой смерти. — Шмелёв положил четыре листа. — Гуменюк — приход в среду, в графике четверг. Ярош — в понедельник. Козинец — в субботу, а она по субботам вообще не работает. Мельник — в четверг. И к Зинаиде Егоровне восьмого декабря — тоже вне графика, у неё стоял девятый.

— Причина указана?

— Указана. «По просьбе подопечного». Везде одинаково, одним почерком.

Шмелёв откинулся на стуле.

— Мишань, я двенадцать лет в розыске, и я тебе скажу как есть: это очень красивая схема и очень плохое дело. Присяжным ты покажешь, что тётка приходила к старикам чаще, чем обязана. Тётка на это ответит, что она добрая. И знаешь что? Она не соврёт. Я вчера был в её отделении. Я там два часа сидел. Её там любят.

— Я знаю.

— И у нас нет способа, — сказал Шмелёв. — Нет способа, нет орудия, нет следа. Прокурор нас выгонит и будет прав.

Астахов подвинул к себе список из двадцати двух фамилий.

— Костя. Смотри сюда. Одинокие собственники, без прописанных родственников. Кто остался?

Шмелёв провёл пальцем.

— На Мебельщиков — двое. Балаян Софья Аршаковна, семьдесят шесть, второй подъезд. И Пётр Игнатьевич Волох, восемьдесят три, четвёртый подъезд, квартира пятьдесят четыре. — Он поднял бровь. — А почему ты спрашиваешь про собственников?

— Потому что она наследует не у всех.

— Она вообще ни у кого не наследует, кроме тётки.

— Пока, — сказал Астахов.

Шмелёв посмотрел на него, потом молча взял телефон и позвонил в Росреестр, и они просидели на линии сорок минут, и на сорок первой Шмелёв сказал:

— Ну вот и приехали.

— Что?

— Волох Пётр Игнатьевич. Квартира пятьдесят четыре, Мебельщиков, пять. — Шмелёв читал с экрана. — Четырнадцатого ноября сего года у нотариуса Пахомовой оформлено завещание. Наследник — Сотник Тамара Ильинична.

В кабинете стало тихо.

— Три недели назад, — сказал Астахов.

— Три недели назад. — Шмелёв убрал телефон. — Мишань, я беру назад про прокурора. Прокурор нас выслушает.

Он собрал бумаги и вдруг сказал, не поднимая головы:

— Слушай. Пока не забыл. Я тут на прошлой неделе запросил кое-что не по этому делу.

— Что?

— Записи с камер Северного моста. За апрель.

Астахов очень медленно поставил стакан.

— Зачем?

— Затем, — сказал Шмелёв. — Ты в октябре мне не ответил на один вопрос, а я, знаешь, не привык, когда мне не отвечают. Я подумал: ладно, я сам посмотрю. Там всё равно материал закрыт, я имею право.

— И?

— И мне пришёл ответ. — Шмелёв достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист и положил на стол. — Читай.

Астахов прочитал.

«На ваш запрос сообщаем, что видеоматериалы за указанный период уничтожены в связи с истечением срока хранения (30 суток). Дополнительно сообщаем, что резервное копирование по камерам № 4, 7, 9 в указанный период не производилось в связи с проведением работ.»

— Обычная бумага, — сказал Шмелёв. — Я такие сто раз получал.

— Обычная.

— Только я перед этим позвонил в подрядную организацию и спросил, что за работы. — Шмелёв смотрел на него в упор. — Мне ответили, что никаких работ в апреле по мосту не проводилось. Ни в апреле, ни в марте, ни в мае.