Книга Код мессии, страница 96 – Майкл Корди

Пар немного рассеивается, и он видит, что мама лежит, совершенно голая, в ванне, полной горячей воды. Лицо у нее мертвенно-бледное, а вода вся в розовых разводах. На маминых запястьях зияют жуткие красно-алые разрезы.

Сначала он ничего не может понять.

— Мамочка, у тебя кровь!.. Что случилось? — спрашивает он в ужасе. — Ты упала? Что с тобой?

— Извини, милый. Я не хотела, чтобы ты это видел…

Инстинкт подсказывает ему — надо бежать и звать отца.

Но мама говорит:

— Том, милый, не пугайся. Со мной все в порядке. Мне совсем не больно.

Он кидается к двери:

— Я сейчас позову папу!

Горло у него перехватило от подступающих рыданий, но он останавливается. Мама буквально умоляет его:

— Нет, не надо звать папу. Рано еще.

— Но почему, мамочка? Почему не надо?

Нижняя губа у него дрожит. Постепенно до его сознания доходит, что мама сама это с собой сделала.

— Мне надо отдохнуть, милый. Мое тело восстало против меня. Но я вас с папой очень люблю. Ты ведь скажешь ему это, правда? Только потом. О’кей?

Ему отчаянно хочется бежать отсюда, но в маминых глазах такая боль!.. Если он приведет отца, тот просто не даст ей уйти. И хотя он больше всего на свете желал бы, чтобы мама оставалась с ними, он все же понимает, что это, наверное, будет неправильно — заставить ее остаться против ее воли.

— Сядь, милый. Побудь со мной. И вот еще что: посчитай мне, как раньше.

Тут у него возникает странное ощущение, словно он наблюдает все происходящее со стороны и видит, как скованной походкой он подходит к стулу, стоящему возле корзины для белья, убирает с него мамины часики, браслет и бусы, садится.

— Посчитай мне, как ты делал, когда был маленьким, — слышит он мамин голос. — До скольких сможешь.

Глаза у мамы такие грустные, что у него начинает свербить где-то в носу. Он наклоняется, становится возле ванны на колени и нежно гладит мамин лоб — он хорошо помнит, как она это делала, когда он болел. Несмотря на горячую воду и пар, ее кожа на ощупь ледяная. Он кладет обе свои ладошки ей на лоб в надежде хоть немного согреть ее своим теплом, сделать ее здоровой… И начинает считать:

— Один, два, три… пять… семь… одиннадцать… тринадцать… семнадцать… девятнадцать… двадцать три…

Дойдя до двухсот шестидесяти девяти — числа, на котором она умерла, — Том Картер толчком вернулся к действительности. Рев вертолетных двигателей мало напоминал дребезжащий шум кондиционера в спальне родителей много лет назад. Ему пришлось даже напрячь слух, чтобы обнаружить хоть какое-то сходство.

До сегодняшнего дня Том так и не понял, был ли он тогда соучастником самоубийства собственной матери. Чувство вины осталось с ним навсегда. Отец пытался убедить его, что он все сделал правильно. Однако Том понимал: Алекс мог испытывать горькое сожаление, что сын не позвал его. Ведь из-за него он не попрощался с женщиной, которую любил — настолько сильно, что второй раз так и не женился.

Став взрослым и набравшись опыта, Том сделал из случившегося два безусловных для себя вывода. Первый заключался в том, что раз такая замечательная женщина, как его мать, могла погибнуть от рака, значит, Бог, достойный того, чтобы в него верили, — не говоря уж о том, чтобы ему молились, — просто не может существовать. Если Вселенной действительно управляет какая-то высшая сила, значит, это жестокая и безжалостная Фортуна, маскирующаяся под Мать-Природу. И только наука может дать какой-то шанс изменить соотношение сил в борьбе с нею.