Книга Код мессии, страница 14 – Майкл Корди

Всего за нескольких часов геноскоп расшифровал генетический приговор, вынесенный живому организму, известному под именем Холли Картер, — код, определявший его существование, и, проделав это, прочел ее смертный приговор.

Спустя два часа тридцать шесть минут закончился поминальный обед. Том Картер, уложив Холли спать, вместе с Джасмин ехал по направлению к кампусу. Охранники в сторожке у ворот помахали ему руками, впуская машину на территорию, как только фары его почти антикварного «мерседеса» высветили хромированные буквы на черной пластине:

«ДЖИНИУС БАЙОТЕК ДАЙАГНОСТИКС»

Ваши гены. Ваше будущее. Ваш выбор

Следуя по подмерзшей дорожке, «мерседес» миновал белковое производство, оставшееся справа, потом небольшой фонтан посреди лужайки. Впереди из темноты возникла гигантская пирамида. Проехав мимо въезда в подземный паркинг, «мерседес» вырулил прямо к главному входу.

— Ты действительно хочешь все это проверить, до самого конца? — спросила Джасмин. — Господи, Том, это же сплошная глупость!

Том выключил зажигание.

— Ты все еще не поняла. Дело вовсе не в том, что я этого хочу. Бог ты мой, да это самое последнее, что мне действительно хотелось бы сделать! Но мне просто необходимо это сделать! И тебе вовсе не обязательно идти со мной, Джас.

— Да, верно, — пробормотала Джасмин, безнадежно вздохнув. Выйдя из машины, она с силой захлопнула дверцу. — И все же я не понимаю…

— Я уже говорил тебе, Джас. Глиобластома,^[6] обнаруженная в мозгу Оливии, мало отличалась от астроцитомы,^[7] от которой умерла моя мать.

— О’кей, у Оливии была опухоль мозга, но она погибла и ты не в силах вернуть ее назад.

Том покачал головой — он слишком устал и отупел, чтобы спорить. Джасмин — гениальный специалист, но совершенно не выносит неопределенности. Для нее все либо черное, либо белое, правильное или неправильное, прямо как бинарный код, который является основой столь любимого ею языка программирования. Даже ее совершенно нелогичная на этом фоне вера в Бога была, насколько это зависело от нее самой, неопровержимым фактом. Подойдя к стеклянным дверям главного входа, Том положил руку на сенсорный замок и дождался ответного шипения — замок идентифицировал его ДНК и открыл дверь.

— Во всяком случае, то, что произошло, означает, что Оливии почти не пришлось страдать, — заметила шедшая позади него Джасмин. Голос ее сейчас звучал мягче.

Том кивнул охранникам и пошел, тяжело ступая по мраморному полу, мимо отдела обработки информации к стеклянным дверям лифтов.

— Вот в этом все и дело, Джас, — ответил он. — Я не желаю, чтобы Холли страдала, как страдала моя мать и как пришлось бы страдать Оливии. Неужели тебе это не понятно? Мы уже знаем, что все виды рака мозга имеют сложный генетический компонент. В меня не попали пули, которые убили Оливию. Точно так же в меня не попали гены, которые стали причиной рака моей матери, потому что я унаследовал здоровую природу от отца. Но Холли, может быть, унаследовала дефектный набор генов от Оливии и столь же вредоносный их набор от моей матери — через меня. Если это так, мне необходимо это знать.

Джасмин больше ничего не сказала. Они с Томом вошли в лифт, и он нажал кнопку с цифрой «два». Двери закрылись, и лифт бесшумно пошел вверх, минуя мезонин, на второй этаж. Сквозь стеклянную дверь Том смотрел вниз, на атриум и уменьшающиеся фигуры охранников. Было тихо, он даже слышал дыхание Джасмин.