Книга Опознание, страница 19 – Алексей Градов

— Ты совсем берега попутал?! — рявкнул полковник так, что задребезжало стекло в рамках. Одышка исчезла, уступив место неприкрытой аппаратной ярости. — Какая амальгама?! Какой, к черту, другой человек?! Ты кому эту туфту пихаешь, майор? Шведову твоему давно на пенсию пора, он уже свои артритные пальцы от чужих ребер не отличает, а ты и рад любую писульку подхватить и раздуть до небес!

Бабич тяжело поднялся, опираясь пухлыми кулаками о столешницу. — Я знаю, что с тобой происходит. Пять лет назад ты вот так же докопался до истины, помнишь? Как ты протокол опознания тогда прошляпил, а невиновный пацан потом в камере на казенной простыне вздернулся! Ты теперь в каждом окурке видишь подлог, в каждой бабе — расчетливую убийцу. Паранойя тебя сожрет, Гранин! Хочешь еще один труп на свою покалеченную совесть повесить? Вдова в шоке, она мужа потеряла, а ты из нее соучастницу лепишь!

Гранин не дрогнул. Он смотрел на начальника тяжелым, свинцовым взглядом. Жестокие слова про повесившегося парня ударили под дых, больно полоснули по старым шрамам, но майор лишь чуть сильнее сжал челюсти, отчего на скулах заходили желваки. Ни один мускул на его лице не выдал внутренней боли.

— Опознание — стопроцентный фарс, — ровным, лишенным эмоций голосом повторил Гранин. — Я не подпишу постановление о закрытии проверки.

— Пошел вон, — прошипел Бабич, тяжело оседая обратно в глубокое кресло и хватаясь за грудь. — Я сам дело закрою. А ты с завтрашнего дня пойдешь в отпуск. Нервы лечить.

Гранин медленно наклонился, поднял с ковра скомканный лист экспертизы и предельно аккуратно расправил его жесткими пальцами. Положил обратно в папку. Он круто развернулся, решительно шагнул к выходу и с силой распахнул массивную дверь. В гулком коридоре управления навстречу ему торопливо шагал сержант Кисляк с пухлой пачкой распечаток. Майор перехватил его растерянный взгляд и коротким жестом поманил молодого опера за собой на улицу.

Ледяной ливень ударил по плечам, стоило им перешагнуть порог управления. Гранин и Кисляк торопливо спустились по гранитным ступеням, нырнули в сырое нутро служебного «Форда» и одновременно захлопнули двери, отсекая гул непогоды. Вода мгновенно залила лобовое стекло сплошным мутным потоком. Майор провернул ключ зажигания, включил печку на полную мощность и молча уставился на расплывающиеся в дожде огни проспекта.

— Что Бабич? — осторожно спросил сержант, протирая запотевшие линзы очков подолом свитера. — Бабич приказал закрыть дело как несчастный случай и с завтрашнего дня отправил меня в отпуск, — сухо ответил Гранин, выруливая с парковки на проезжую часть. — Так что с этой минуты мы работаем полностью неофициально. Никаких рапортов. Никакой поддержки управления. Если боишься получить строгий выговор и вылететь со службы — выходи прямо сейчас, я не обижусь.

Кисляк нахмурился, спрятал очки в карман и решительно пристегнул ремень безопасности: — Жмите на газ, Родион Андреич. Куда едем? — На южную косу порта. К браконьерам.

Южная коса порта встретила их глухой индустриальной разрухой. Здесь заканчивалась юрисдикция официальной таможни и начиналась серая зона. Старые судоремонтные мастерские зияли выбитыми окнами, полузатопленные ржавые баржи угрожающе кренились у бетонных причалов, ощетинившихся гнилой арматурой. Воздух был тяжелым, маслянистым. Он насквозь пропитался въедливой вонью разлитого мазута, перегоревшего дизеля, влажного железа и гниющей морской капусты. Ветер с залива гнал по лужам радужные бензиновые пятна, бросая в лицо колючую ледяную пыль.