Книга Рассказы, страница 88 – Ричард Мэтисон

Наша дочь заливалась слезами от испуга.

— Тина! — позвал я громко, непонятно зачем. — Где ты, лапушка?

Она только плакала.

— Мама! — повторяла она. — Мамочка, подними меня!

— Нет, нет, это какое-то безумие, — пыталась убедить себя Рут, — она на кухне.

— Но…

В отупении я стоял на месте, пока Рут включала свет и входила в кухню. Через мгновение я содрогнулся от крика, полного ужаса.

— Крис! Ее здесь нет!

Она выбежала из кухни. Глаза полны страха, губа закушена.

— Но где же?.. — начала она и замолкла.

Потому что мы оба слышали, что Тина плачет и что звук идет из-под кресла-кровати.

Вот только там никого не было.

Однако Рут не могла принять безумную правду. Она рывком открыла стенной шкаф и заглянула внутрь. Посмотрела за телевизором, даже за проигрывателем, где оставалось пространство сантиметров в пять шириной.

— Милый, помоги мне, — взмолилась она, — не будем же мы сидеть сложа руки.

Я не двинулся с места.

— Дорогая, она под креслом.

— Но ее же там нет!

Еще раз, будто в тягостном сне, я опустился на ледяной пол и нырнул под кресло. Я прощупал там каждый сантиметр. Но так и не смог найти ее, хотя и слышал плач прямо у себя над ухом.

Я поднялся на ноги, дрожа от холода и от чего-то еще. Рут стояла посреди гостиной и неотрывно смотрела на меня. Голос ее звучал слабо, едва слышно.

— Крис, — сказала она. — Крис, что это значит?

Я покачал головой.

— Не знаю, детка, понятия не имею, что происходит.

Мак, продолжая царапаться в дверь, начал подвывать. Рут посмотрела в сторону балкона, ее лицо застыло в перекошенной гримасе, тело под шелком ночной рубашки била дрожь. Я стоял рядом, совершенно беспомощный, а в голове мелькали десятки мыслей, ни одна из которых не несла решения, не была даже сколько-нибудь внятной идеей.

— Что же нам теперь делать? — спросила она, с трудом удерживаясь от крика, который — я это знал — вот-вот прозвучит.

— Детка…

Я тут же осекся, и внезапно мы оба шагнули к креслу.

Плач Тины сделался тише.

— О нет. — Теперь заплакала Рут. — Нет, Тина!

— Мамочка, — отозвалась Тина откуда-то издалека.

Меня пробил озноб.

— Тина, вернись! — услышал я собственный крик. Отец, окликающий непослушного ребенка, которого он даже не видит.

— Тина! — закричала Рут.

После чего наступила гробовая тишина, а Рут и я стояли на коленях, таращась в пустоту между креслом и полом. И прислушивались.

К дыханию нашего ребенка, мирно сопящего во сне.

— Билл, можешь приехать к нам прямо сейчас? — Голос мой, должно быть, звучал безумно.

— Что? — сонно отозвался Билл.

— Билл, это Крис. Тина пропала!

Сон у него как рукой сняло.

— Ее похитили?

— Нет. Она здесь, но… ее здесь нет.

В ответ — какой-то невнятный звук. Я глотнул воздуха.

— Билл, ради бога, приезжай к нам!

Пауза.

— Уже еду.

И по тому, как он это сказал, было ясно, что он и сам не знает, зачем едет.

Я положил трубку и подошел к Рут, которая сидела на кресле-кровати и ломала от волнения пальцы.

— Милая, накинь халат. Ты простудишься.

— Крис, я… — Слезы полились у нее по щекам. — Крис, где она?

— Милая.

Это все, что я мог сказать, в голосе безнадежность и бессилие. Я отправился в ванную и принес ей халат. По дороге в комнату я остановился и выкрутил до предела ручку настенного термостата.

— Вот, — сказал я, накидывая ей на плечи халат, — надень.