Книга Рассказы, страница 632 – Ричард Мэтисон

— Что на этот раз?

— Я же просила позвонить в Общество защиты животных, — сказала она.

— Как? — возмутился он. — Только не говорите, что он вернулся.

— Вы х-хотите сказать, — начала она, — что отдали его?

— Его забрали сегодня днем.

— О господи!

Ее голос теперь звучал испуганно. Она едва не выронила щенка.

— Заберите его, пожалуйста!

— Послушайте, мисс Нильсен, — заиграл желваками консьерж, — если я заберу этого проклятого пса, я его утоплю. Не стану никуда названивать попусту.

Сара невидяще посмотрела на щенка.

— Утопите? — переспросила она.

— Именно. Забирайте его или оставьте.

Она стояла, глядя на консьержа. Тот нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Она уже была готова сказать «нет». Потом вспомнила о Дэйви. Его злые слова снова растеклись холодом по венам. Она протянула щенка.

— Вот, — сказала она ровно, — возьмите.

Дверь глухо захлопнулась. Сара закусила губу и ощутила, как уходит гнев и появляется жалость. Ведь щенок такой маленький. Сделав шаг, она заколебалась и оглянулась на дверь консьержа.

Резко повернулась и быстро пошла вверх по лестнице.

Дэйви сидел в гостиной, изо всех сил стараясь не заснуть.

— Почему ты еще не в постели? — спросила она.

— Я хочу щенка, — сказал он.

Сара села рядом и обняла его за плечи. Он вырвался.

На нее обрушилось все пережитое за день.

— Ах, Дэйви, Дэйви, — заплакала она. — Неужели ты больше не любишь свою мамочку?

Она прижала ко рту кулак.

Сын выглядел беспомощным, потерянным. И почти не вырывался, когда Сара притянула его к себе и погладила дрожащей рукой, поцеловала.

— Не надо ненавидеть маму, дорогой, — умоляла она. — Мама любит тебя больше всего на свете. Она хочет, чтобы ты был счастлив.

— Тогда… тогда… — начал он, запинаясь, — почему мне нельзя… ш-щенка?

Она вздрогнула, и рыдание застряло в горле.

— Дэйви, — застонала она, — Дэйви, Дэйви.

Она лежала без сна в своей постели, уставившись в черный потолок. Глаза ее горели, голову как будто стягивает обруч. Каждый раз, когда она закрывала глаза, они сами открывались.

Она думала о тонущем щенке. Он был такой крохотный.

Она вспомнила о Дэйви. Повернулась на бок, вжалась лицом в подушку.

— Он мой, — прошептала она с яростью. — Мой.

Когда она все-таки заснула, приснился сон. Она видела жалобные карие глаза, пристально глядящие на нее. Тело барахталось и барахталось в темной воде. А на поверхности лопались пузыри.

Щелк. Она вдруг проснулась, вся в поту. Поймала себя на том, что напряженно прислушивается. Не было ни звука, кроме жужжания подсвеченных часов. Они показывали чуть больше четырех.

Она полежала минуту, выжидая. Протянула руку, взяла со столика у кровати носовой платок и вытерла лицо. Затем спустила ноги с кровати и нашарила тапочки. Встала. Лунный свет заливал ее мягким сиянием.

Она вышла в коридор. Тапочки негромко шлепали по деревянному полу. Она вошла в гостиную.

У нее перехватило дыхание.

Тонкий луч света падал на ковер. Она поспешила к входной двери и захлопнула ее.

Включила одну лампу, затем другую. Она включила все светильники в коридоре и гостиной. С закрытыми глазами, на ощупь, добралась до кухонной двери. Прислонилась к дверному косяку и прислушалась.

Взяв себя в руки, она включила свет.

Открыла глаза.

Он сидел посреди кухни и глядел на нее.