Книга Рассказы, страница 603 – Ричард Мэтисон

— Я тебя умоляю, — простонала Валери.

— Я хотела сказать, похоже на то, каким бы могло стать твое лицо после какой-нибудь страшной катастрофы.

Валери подалась вперед. Она напоминала прекрасную каменную статую.

— Этого-то я и боюсь, — глухим голосом призналась она. — И никак не отделаться от этой мысли.

— А я не верю в подобную чушь, — сказала вторая женщина. — Помрачение сознания, и не более того. Тебе нужен врач, но ни в коем случае не медиум.

— Я сама хочу верить, что это временное помрачение, — вздохнула Валери. — Отчаянно хочу.

— У меня есть личный психоаналитик, — сказала вторая женщина. — Вечером я ему позвоню и предупрежу о твоем визите. А сейчас… достань зеркальце из своей сумочки.

— Мне страшно, — пробормотала Валери Касл.

Ее пальцы, обтянутые белыми перчатками, тряслись.

— Ты должна это сделать, — настаивала женщина. — Посмотреть в зеркало — это способ исцеления. «Загляните в лицо проблеме, и проблема потеряет лицо». Хорошая фразочка. Я усвоила ее от доктора Мотта. Он и есть мой психоаналитик. Давай, вынимай зеркальце.

Дрожа и холодея от предчувствий, Валери Касл медленно раскрыла сумочку и взялась негнущимися пальцами за край зеркальца.

— Смелее, — сказала ей первая женщина.

— Я бы ни за что на такое не отважилась, — призналась вторая.

Валери Касл отважилась.

Служанка подала домашние пирожные с вишнями. Как она ни старалась, ей не удалось спрятать оскорбительное любопытство. «А Джон ничего не заметил», — с раздражением подумала Валери. Впрочем, Джон не отличался восприимчивостью. Жутко ненаблюдателен — вот его точнейшая характеристика.

Эти мысли, словно осы, жалили мозг Валери Касл, когда она равнодушно вонзила вилку в пирожное.

«Они ведь все равно будут пялить на меня глаза, разбирать по косточкам и судачить за моей спиной».

— Восхитительное пирожное, — сказал мистер Касл.

«Стоило мне один раз закричать от страха, и они уже таращатся как на сумасшедшую. Почему я должна терпеть это хамство?»

— Дорогая, пирожное — просто пальчики оближешь, — сказал мистер Касл.

«То лицо — всего лишь результат временного помрачения ума. Не более чем пятнышко на сознании. Завтра утром я съезжу к психоаналитику, который сотрет это пятнышко. Иначе и быть не может. Когда я смотрелась в зеркальце из сумочки, я видела только свое лицо. Потом дома я смотрелась в два десятка разных зеркал, и в каждом отражались мои привычные черты».

— Дорогая, ты меня слышишь?

«Неужели из-за одного крика меня будут изводить наглым разглядыванием?»

— Валери!

— Ну что тебе? — раздраженно спросила она.

— Я говорю, пирожное просто чудо. Неужели тебе не понравилось?

— Зачем донимаешь меня дурацким вопросом? Ты же знаешь, что я равнодушна ко всяким кондитерским изыскам.

— Конечно, конечно. Я… Прости, дорогая. Всего лишь хотел сказать, что в этот раз пирожные удались на славу.

«Если и дальше будут столь бесстыже пялиться на меня, придется их уволить. Другого выхода нет. Скажу Джону, что слуги обленились вконец. Говорить ему о своих ощущениях бесполезно. Он лишен способности понимать такие вещи».

— Что? — сказала она, прослушав его вопрос.

— Позвонить, чтобы принесли кофе? — повторил муж.

— Меня-то зачем об этом спрашивать? — утомленно выдохнула Валери. — Звони, если тебе так надо.

На губах Джона Касла мелькнула улыбка. Он позвонил в колокольчик. Служанка на кухне набрала в легкие побольше воздуха и взяла тяжелый полированный кофейник. Она спиной открыла дверь в столовую, затем повернулась и поплелась к тому краю стола, где сидела хозяйка.