Книга Рассказы, страница 526 – Ричард Мэтисон

— Он только согласится со всеми остальными, — горько произнес Моффат. — Просто скажет, что орган слишком стар, слишком изношен.

— Может, так оно и есть.

— Ничего подобного! — Мистер Моффат раздраженно передернулся.

— Ну, не мне судить. Хотя орган действительно очень старый.

— Он прекрасно работал до сих пор. — Мистер Моффат уставился в чашку с черным кофе. — Чтоб их всех… — пробормотал он. — Решили от него избавиться. Чтоб их…

Он закрыл глаза.

— Может, он понимает? — сказал мистер Моффат.

Стук их каблуков, похожий на тиканье часов, нарушил тишину церкви.

— Сюда, — показал Моффат.

Уэндалл толкнул толстую дверь, и они пошли вверх по мраморной винтовой лестнице. На втором этаже Моффат переложил портфель в другую руку и достал кольцо с ключами. Он отпер дверь, и они вошли в пыльную темноту хоров. Они двигались сквозь тишину, два отдающихся слабеньким эхом звука.

— Вон туда, — сказал Моффат.

— Да, я вижу, — отозвался Уэндалл.

Старик сел на отполированную за долгие годы до зеркального блеска скамью и включил маленькую лампу. Конус света разогнал тени по углам.

— Думаешь, солнца не будет? — спросил Уэндалл.

— Не знаю.

Мистер Моффат отпер и с грохотом откинул ребристую крышку органа, раскрыл пюпитр. Нажал на истертую за долгие годы кнопку.

В кирпичной комнатке справа внезапно раздался выдох, гул нарастающей энергии. Стрелка воздушного манометра пробежала по шкале.

— Теперь он ожил, — сказал Моффат.

Уэндалл пробормотал что-то и пошел по хорам. Старик последовал за ним.

— Что ты думаешь? — спросил он, когда они вошли в кирпичную комнату.

Уэндалл пожал плечами:

— Не могу сказать. — Он посмотрел, как работает мотор. — Воздушная струя, — сообщил он. — Движется благодаря воздействию электромагнитного поля.

Уэндалл прислушался:

— Звук вроде нормальный.

Он прошелся по маленькой комнатке.

— А это что такое? — показал рукой Уэндалл.

— Переключатели клапанов. Чтобы воздухопроводы были постоянно наполнены.

— А это вентилятор?

Старик кивнул.

— Хм… — Уэндалл повернулся. — На мой взгляд, все в полном порядке.

Они стояли, глядя вверх, на трубы. Торчащие над полированным фасадом, они походили на громадные золотистые карандаши в деревянной подставке.

— Большой, — сказал Уэндалл.

— Он прекрасен, — добавил мистер Моффат.

— Послушаем его, — предложил Уэндалл.

Они вернулись обратно к кафедре, и мистер Моффат сел за мануалы. Он потянул выдвижной рычаг и нажал на клавишу.

Одинокая нота поплыла по сумраку. Старик нажал на педаль громкости, и нота усилилась. Она пронзала воздух, звук скакал и переливался под куполом церкви, словно бриллиант, выпущенный из пращи.

Старик вдруг вскинул руку:

— Ты слышал?

— Что — слышал?

— Он вздрогнул, — сказал мистер Моффат.

Пока люди входили в церковь, мистер Моффат исполнял хоральную прелюдию Баха «Из глубины взываю я». Руки уверенно двигались по клавишам мануалов, длинноносые туфли танцевали по педалям, и воздух полнился живым звуком.

Уэндалл наклонился к нему и прошептал:

— Солнце все-таки вышло.

Над серебряной макушкой старика сквозь витражное окно просачивался солнечный свет. Радужной дымкой он повисал между рядами труб.

Уэндалл снова придвинулся:

— Звук, по-моему, совершенно нормальный.

— Вот подожди, — сказал мистер Моффат.

Уэндалл вздохнул. Подойдя к ограждению хоров, он взглянул вниз, на неф. Вливающаяся по трем боковым приделам храма толпа растекалась по рядам. Эхо производимого ею шелеста усиливалось и затихало, словно шорох насекомых. Уэндалл наблюдал, как люди рассаживаются на темно-коричневых скамьях. Надо всем и повсюду плыла музыка.